Саймон говорит

– А это разве не он? – воскликнул мужчина. – Ты его на палке держишь!

Меня ослепила вспышка мощного ручного фонаря, направленного в лицо.

Жгут на шее на секунду обмяк, пошевелился, как питон, стянув шею и запястья покрепче, – и снова, издав щелчок, затвердел.

– Благодарю вас за исполнение гражданского долга, товарищ, – сказал хор роботов. – Гражданин Сеткин, вы арестованы.

– Это не тот, который с Маргулис шашни крутил? – донесся сзади другой мужской голос, более высокий.

– Да, – басовито ответил второй мужчина. – Кажется, он.

– Полный отморозок! Его даже собаки на пустыре боятся!

– Говорят, он себе веки зашил!

– Да не, смотри, вроде целые.

– Это же он у букмекеров сто миллионов рублекоинов недавно выиграл?

– Да не, это кто-то другой.

– Да точно он, я тебе говорю! В новостях видел: рожа его!

– А жену, жену свою он же распотрошил?

– Да!

– А разве не его нашли сегодня у депо? Я думал, его убили!

– А Филиппа Маргулиса не он убил?

– Не, говорят, Фил просто развелся с Натановной и уехал в Сочи.

– Пф-ф-ф, я бы от такой тети точно свалил подальше! В этой психушке кто первый халат надел, тот и доктор.

Голоса слились в гвалт.

– Я тут, вообще-то, – прохрипел я. – И все слышу!

Фонарь скользнул с моей физиономии мне под ноги. Перед глазами стояло белое пятно, но, пусть и ослепленный, я разглядел четыре мужских силуэта и светоотражающие нашивки «СССР» на их одежде.

Спецсоцстройремщики.

– Коллеги, – проговорили «Жегловы», – предлагаю вам присоединиться к нашему кластеру.

Новоприбывшие роботы подъехали ближе. Всю площадку залило голубым светом от квадрата четыре на четыре «Жегловых». Над ним рой «Мушек» начал непрерывно летать, образовав движущуюся спираль.

Не пойми откуда к подъезду подрулили еще две «Буханки». Одна родила на площадку возле крыльца еще двенадцать железяк. Вторая же испражнилась «Жегловыми» прямо на дорогу. Обе машины уехали вперед, испустив заодно стаи дронов.

Первая группа роботов влилась в кластер, превратив квадрат в прямоугольник семь на четыре. Вторая же подрулила по дороге к бордюру, разделяющему дорогу и площадку.

– Обнаружено непреодолимое препятствие! – сказал один из «Жегловых».

– Мужики, поможем? – спросил кто-то из ремонтников.

– Спасибо, граждане, – ответил хор из роботов, стоящих в кластере. – Мы сами.

«Жегловы» из разросшегося кластера выпустили манипуляторы – такие же, как на моей шее, – в сторону своих товарищей, зацепили их и начали затаскивать на площадку. А что, так можно было? Вскоре вся площадка была заполнена робополицейскими, стоящими плотно-плотно друг к другу. Меня же манипулятор вытолкал на газон, прижав к информационному стенду. А мужики-ремонтники, не сводя фонарей с этой вакханалии, сами потеснились на дорогу, а затем, когда подъехала целая вереница очередных «Буханок», и вовсе отошли во двор и светили фонарями оттуда.

– Наверное, надо бригадира позвать? – донеслось замечание одного из ремонтников.

– Да, это явно что-то нездоровое.

– Звоните Линке, пусть разбирается!

Во мне что-то оборвалось, я сглотнул комок и задрожал всем телом.

– Элины Натановны на территории клиники нет, – сказал кластер сонмом голосов.

– Фуф! – выдохнул я.

Сейчас возле подъезда стало много света. «Мушки» вихрились роем, перемигиваясь красными огоньками. Их стая пульсировала, образуя нечто, похожее на волну. Туман стелился по двору, по дороге, клубясь засвеченными облачками. Словно кто-то стоял и курил здесь все это время.

«Буханки» подъезжали одна за другой, борт за бортом. Каждая выгружала новую партию роботов и выпускала новых дронов. Вскоре – и десяти минут не прошло – голубые кольца заполонили не только площадку, но и отмостки слева и справа от подъезда, а еще всю дорогу во дворе. Роботы уже кучковались у соседнего подъезда и на детской площадке. И даже за углом, с торца дома, «Буханки» выгрузили пару дюжин робополицейских. В сгустившемся тумане стройные ряды «Жегловых» выглядели затопившей Выгорайко рекой.

Прибавилось и спецсоцстройремщиков. Их бригады стояли на газонах и сидели на лавочках во дворе. Издалека доносились нестройные голоса, мелькали искорки сигарет, лучи фонарей бесцельно бродили по пространству.

На этом празднике жизни я был лишним. С затекшей поясницей и отбитым копчиком я стоял, согнувшись в три погибели, возле стенда, орошая землю капельками крови из носа. «Жегловым» явно было интереснее формировать огромный массив самих себя, чем проводить со мной, уже пойманным, обнаруженным и порицаемым, какие-то процедуры.

Открылась дверь подъезда. В голубом свечении показалось встревоженное лицо.

– Игорь Евгеньевич, что творится-то, а? – воскликнул молодой ремонтник, смолящий сигарету неподалеку.

В линзах очков замглавврача отразились мельтешащие «Мушки». Не выходя на улицу, придерживая дверь рукой, Евгеньевич поднес ко рту наручные часы и закричал в них:

– Прием! Прием! Выгорайко на связи! Инцидент номер пятнадцать! Инцидент номер пятнадцать! Срочно прибыть по моим координатам!

Вспышка вырвалась из пистолета одного из «Жегловых». Грохнул выстрел. Лязгнула по корпусу робота гильза. В ноздри ударил запах пороха.

Геккатов плашмя рухнул в подъезд. Дверь со стуком закрылась.

Ремонтники, которые были в поле зрения, повскакивали со своих мест. Кто-то просто орал, кто-то ругался матом на роботов.

Десятки «Жегловых» начали палить в воздух. Страшный грохот и стук гильз. Спецсоцстройремщиков сдуло, будто и не было. Да и я, что греха таить, с удовольствием бы убежал куда-нибудь в кусты, да вот железный ошейник мешал.

Я зажмурился от страха.

– Семен Александрович, душа моя, как я рад вас видеть!

Голос был оглушающий, будто Боженька спустился с небес перекинуться со мной парой словечек.

Я открыл глаза.

Бесконечный рой «Мушек» теперь не просто висел кроваво-красной массой над площадкой у крыльца. Непрерывно перемещающиеся дроны сформировали… огромное лицо! Лицо молодого парня в капюшоне, который выглядел умиротворенным и грустным, насколько я мог различить в грубо слепленном из мельтешащих огоньков портрете, похожем на пиксельного персонажа ретроигр.

– Ты… что такое? – удивленно спросил я.