Единичка

Глава третья. Дуло у виска

Уже целый час Нэл ощущала назойливое постороннее присутствие. Она посмотрела на коня, но тот шагал расслабленно и спокойно. Шевелил ушами, разгоняя надоедливых комаров и пытаясь скинуть с мокрых ноздрей бабочку-водянку. Нэл подставила палец, чувствуя липкие лапки насекомого с прозрачными крыльями. Бабочку разочаровала горячая кожа девушки в пятнах березового сока, и она упорхнула.

– За нами следят, Либери. С холма. На западе. Еще и вьюрки раздраженно щебечут у облепихи. Ты что? Не замечаешь?

Вскинув руку с часами к солнцу, как учил двушник Воеводин, Нэл сверила стороны света. Они с Либери уверенно приближались к Штабу, отмеченному на карте. Недавно кто-то заметил их присутствие на приграничной территории. Слишком тихо. Стайки галдящих вьюрков кружат в полумиле, раздраженные вторгшимися на их территорию чужаками. Теми, кто следил за Нэл.

Сильвия перестала называть себя именем прошлого. Теперь она Нэл. Кто ее назвал Сильвией? Может быть, мама? Вторая дочь Нестора, о которой тетя боялась рассказать? О том, как погибли родители Нэл, тетя тоже молчала.

Нет, она определенно не желала быть Сильвией, о прошлом которой ничего не знала. Ее имя осталось похороненным вместе с Ли на балконе городской норы. Теперь только Система сможет дать ответы, кем была ее родня. Ее родители. Именно это сделает Нэл, добравшись до ИИ, – задаст свои вопросы.

Вспомнив рекомендацию Воеводина – дать штабным привыкнуть и самим подойти, Нэл устроила привал. Для отдыха выбрала максимально открытую и незащищенную точку посреди луга. Оставалось только рябиновым соком начертить в центре груди мишень, чтобы наблюдателю было проще в нее выстрелить.

– Все! – завалилась она в траву на спину, вскинув над головой руки. – Отдыхаем.

Целый день Нэл провела во второй коже и устала с непривычки от резиновых перчаток и бутс. Она сбросила защитный экран и распласталась в мягком прохладном разнотравье. Пальцами сгребла фиолетовую герань, зверобой, синие колокольчики и перелеску благородную, похожую на фиолетовую ромашку. Ловко перебирая стебли, свила пышный венок и водрузила его себе на голову. Зубами она покусывала сладкую травинку заячьего лука. Согнутую ногу закинула на колено и расслабленно прикрыла глаза, думая: «Стреляй или выходи!»

* * *

– Не понимаю… Что она делает? – возмутился парень в синем комбинезоне, отдергивая от глаз бинокль, в который пялился последние два часа.

Он и его напарник шли по следу дикарки, одетой во вторую кожу, защищающую ее от солнечного излучения. Штабные держались от нее на расстоянии, удивляясь, как точно она движется. Будет идти так дальше – упрется в дверь Штаба к закату!

Парень повернул голову к напарнику, прятавшемуся в зарослях облепихи.

– Загорает! – произнес он слово, которое плюсовые давно забыли.

– Разлеглась! – комментировал второй, одетый в обычную одежду: брезентовые брюки, водолазку, джинсовую куртку и черно-белый клетчатый шарф.

– Заго… что?

– Нежится на солнце. Так минусовые когда-то делали.

– С ума сошла?

– Возможно! Гляди-ка! Конь… неужели? Ну да, точно. Прирученный!

Гнедой жеребец подошел к девушке, лежавшей в траве, и дал ей потрепать себя по морде.

– Никогда такого не видел.

Парень хмыкнул:

– А она молодцом! Девчонка! Догадалась, что ее засекли. Демонстрирует нам, мол, неопасна.

– Засекла? Невозможно, Смит. Мы с подветренной стороны за пятьсот метров. У нее что, соколиное зрение?

– Говорю тебе, Кайл, дикарка знает, что мы здесь.

– Не такая уж она дикарка. На ней вторая кожа.

– Вот и поговорим, где она ее сперла.

– Ты видел? Зачем она поднимает руку? – спросил семнадцатилетний парень старшего.

– Старый способ определять стороны света, используя часы. Вот дойдет до Штаба, будет чему поучиться у нее! А, Салага! – жевал Смит сладкую пластину жвачки, раздобытую на городских островах минусовых.

– Она, – сделал паузу Кайл, почти выплевывая слова, – она ловушка. Как мальчик, да?

Защитный экран его второй кожи был поднят, лоб и щеки исчирканы размазанными пальцами полосками грязи. Голубые узкие глаза щурились над горбинкой носа, оставленной двумя переломами.

– Девчонка – комиссар Сектора, – пояснил Кайл. – А лошадь ей для достоверности надрессировали.

– Возможно, – вздохнул Смит, утыкаясь носом в шарф, – дикарей в Штабе не было больше года. Сектор переловил. А эта, – кивнул он, – совершенно точно не жила в лесу. Она не дикая.

Прицелившись, Кайл проверил дальность через оптический прицел:

– Могу снять ее прямо сейчас.

– Не сомневаюсь, – выдохнул Смит и взвел на место предохранитель на винтовке Кайла. – Отставить. Продолжай наблюдение.

– Почему, Смит? Мы можем убить ее прямо сейчас! Комиссары убивают наших, распыляя пеплом на козырьке. А мальчик?!

– Ты смотришь на нее, Салага, а главного не видишь.

– Чего не вижу?

Кайл снова стал рассматривать то ли дикарку, то ли комиссаршу.

– Веснушки вижу. Шрам над бровью. Что я должен увидеть?!

– В глаза смотри. Она не убивала.

– Ты можешь это определить?

– Легко, Салага, – ткнул Смит пальцем в свои глаза, – я ведь смотрю на себя в зеркало. Пошли! Она нас дожидается.

Кайл надавил линзой прицела в глаз с такой силой, что в нем запрыгали черные мушки. Он пытался дотянуться до нее. Девушка лежала на земле, ее скрывали заросли высокой травы. Кайл видел согнутые колени и руки, ловко перебирающие стебли соцветий.

Удачный момент. Она поднялась и повернула голову на запад, туда, где в кустах облепихи скрывались они со Смитом. Девушка вскинула глаза, уставившись прямо в центр линзы оптического прицела. Кайл зажмурился, ослепленный искрами палящих лучей, запутавшихся в ее огненных волосах. Отдернув винтовку, он принялся растирать перенапрягшееся веко.

Кайл и Смит за двадцать минут достигли границ луга. Они оповестили о себе, прежде чем выходить на открытую местность. Напугаешь – еще пальнет из дробовика! Мало ли кто она и кем прикидывается.

– Эй! Слышишь нас? Мы не враги! – крикнул Смит, прижимаясь затылком к стволу тополя на границе леса. – Если слышишь, махни рукой! – выглянул он через пару секунд и увидел, как девушка поднялась на ноги и активно им машет.

– Ладно, идем, Салага, – шагнул Смит из-за дерева, – поспрашиваем, чьих она будет.