Единичка

Пока Сильвия возилась с углем и координатами, медведи выломали дверь. Они загнали жертву в комнату, откуда не сбежать.

– Когда бежать некуда… остается прыгать!

Троица голодных тварей ринулась на свежее мясо, но Сильвия кувыркнулась назад с подоконника третьего этажа. Сшибая кучу мусора, служившую для экранирования, она скатилась на потрескавшийся асфальт. На голову ей упали пластиковые канистры для воды и сбитая автомобильная покрышка.

В зеленом море разросшегося леса Сильвия отыскала Либери через пару километров возле ручья. Он стоял по грудь в прохладной воде и радостно мотал гривой, заметив ее.

– Я в порядке! – Скинула она на кромку берега самодельную защиту от радиации: устланную внутренним слоем фольги куртку, ботинки с металлическими подошвами, налокотники и наколенники из тонкого свинца, что раздобыла год назад.

Сильвия нагнулась к воде умыться. Конь снова зафыркал. Видимо, был недоволен тем, что она сняла защиту в разгар дня, когда солнечная радиация наиболее интенсивна.

– Знаю, не кряхти! Мне хватает Ли с ее нравоучениями. Сам попробуй в плюс тридцать побегать в металлических трусах! – плеснула она себе на лицо речной водой.

Длинные рыжие кончики волос намокли. С щеки закапала розовая вода.

– Царапины, сами затянутся. Представляешь, Либери, эти минусовые догадались присверлить пустые консервные банки к наружным стенам! Как будто не от радиации защищались, а от армии зомби!

Опустив голову под воду, девушка приятно охладилась от внутреннего жара. Сильвия не знала, какой должна быть температура человеческого тела. Она никогда ни к кому не прикасалась. В их с тетей норе, в квартире заброшенной многоэтажки, они ходили в перчатках и капюшонах. Длинные рукава и брюки не обсуждались.

В книгах писали, что здоровый человек нагревается до 36,6 градуса. Все термометры, которые удавалось раздобыть Сильвии, оказывались неисправными. Она давно бросила эту затею. Подумаешь, горячая кожа. Важно продолжать искать Штаб. Сильвия мечтала, что станет одним из их бойцов, получит оружие и сразу же прикончит парочку охотниковкомиссаров!

К счастью, Сильвия никогда раньше не встречала охотников. Ли предупреждала, что от них не скрыться. Она учила племянницу собирательству, медицине, охоте, биологии и химии. Правило выживания для Сильвии было только одно: встретишь комиссара – беги!

Охотники парили по небу на антигравитационных байках, которые назывались триглами, и отлавливали выживших металлическими сетями. Триглы разгонялись до пятисот километров в час и перемещались бесшумно. Четыре светящихся над головой красных диска – последнее, что успеешь увидеть. А дальше только Сектор и тюрьма.

Целыми днями тетя пропадала на службе. Сектор был последним оплотом людей, куда свозили отловленных выживших. Его огораживала стометровая бетонная стена, а внутри торчала башня. Как игла, она протыкала небосклон. В сезон дождей шпиль скрывался за тучами, пронзая их.

Лидеры Сектора превратили тысячу отловленных выживших в заключенных. Людям там не полагались имена, только буквенно-числовой код. Взамен за работу каждому выдавался профессиональный защитный комплект второй кожи и экранированный шлем.

Вторая кожа препятствовала радиации. Но что бы люди на себя ни напялили, хоть аквариум из свинца, каждый все равно умрет ровно в сорок. Это если повезет и никто не прикоснется, не сминусит на годик-другой.

Развалившись на берегу в тени ветвей дерева мангуба, Сильвия рассматривала трофей, добытый на городских островах.

– Смотри, Либери, это часы, – прислонила она к уху прохладный кружок, – не тикают.

Пальцы чиркнули по шершавым буквам:

– «Ракиура», – прочитала Сильвия нацарапанную на корпусе надпись.

Слово писали впопыхах, скорее всего гвоздем.

– Ракиура, Ракиура… – повторила она несколько раз. – Что это такое? Чье-то имя из минусовой эры?

Сильвия застегнула широкий ремешок. Часы скользнули вниз по ее тонкому запястью.

– Вот, Либери! Эта штука самая крутая! – выхватила она клинок.

Широким размахом провела по высокой осоке. Трава на мгновение замерла и рухнула.

– Ничего себе! Острый! Минимум шестьдесят два по шкале Роквелла.

Либери фыркнул.

– Да я не выпендриваюсь. В книжке читала! В желтом доме со скелетами куча полезных книжек.

Сильвия убрала нож за пояс и продолжила разговор с единственным собеседником:

– Мы нашли Штаб, Либери. Теперь заживем совсем иначе. У тебя появятся сородичи. И у нас с Ли тоже. Штабные смелые и спасают заключенных, устраивая всякие диверсии. Ли постоянно видит их метку в Секторе. То на пыльной полке, то на запотевшем окне. Круг и восемь лучей.

Она смотрела на записанные на коже цифры:

– Солнце.

Сильвия закрыла глаза, жмурясь от рвущих листву бликов. День начался так удачно. Клинок, координаты и часы. Ей не терпелось показать находки тете.

Вернувшись к дому, такому же обвешанному хламом, как остальные, Сильвия завела Либери в импровизированное стойло. Она знала, как отпугивать медведей. Вместе с Ли они сварили знатное зелье, и хищники обходили их каменную елку за километр.

Сильвия не переживала здесь за Либери. Она подсыпала ему овса и проверила, что ванна с водой не опустела. Почесала за ухом:

– Отдыхай, дружище, – потрепала девушка лохматую рыжую гриву, прислоняясь теплым лбом к белому пятнышку посередине морды. – Ли больше не вернется в Сектор. Скорее бы наступило завтра…

Сильвия поднялась пешком на двадцатый этаж. Здесь они с тетей скрывались одиннадцать лет. Ей было примерно шесть, когда родители Сильвии погибли. Сама она этого не помнила, а Ли никогда не говорила о сестре и ее муже. Воспоминания причиняли боль. Оберегая драгоценные минуты рядом с измученной Ли, Сильвия давно перестала расстраивать ее расспросами.

Другой жизни она не помнила. Так работал защитный механизм памяти, успокаивала племянницу Ли. Она была рада, что девочка все забыла. Рано научившись читать, Сильвия коротала дни в экранированной кабине – таким огромным казался ей сейф – за чтением книг. По ночам ухаживала за огородом и поливала грядки, разбитые на балконах соседних квартир.