Страница 46 из 58
Я сразу вспомнила слово, которое лучше всего описывало все дальнейшее, – сюрреализм. Мой школьный психолог в другом мире допрашивала меня на чердаке в чужом городе. Мне связали руки, комната была полна народу, но все равно будто пуста: люди стояли вдоль стен, как манекены. Посередине находился стол и два стула по разным сторонам. На один из них меня усадили. Инфузия была такой же, как обычно: нервно ходила взад-вперед, ежеминутно пудрилась и поправляла пышный воротничок своего вырвиглазно-синего костюма. Я думала, буду злиться, ненавидеть, но непонятная жалость заняла все место в моей душе. Инфузия кипела такой злобой, что ее невозможно было не жалеть! Как говорят: тебе тяжело с человеком пять минут, а он сам с собой всю жизнь. Должно быть, в душе Инфузии творилось нечто ужасное, если она так вела себя.
Удивительно было то, что я не плакала. Совсем. Наверное, мой мозг решил, что это сон, и отпустил контроль и эмоции. Как будто я кино смотрела.
– Ну. – Инфузия перестала верещать про мой долг, про шкатулку и села на шаткий стул напротив.
– Что «ну»? – Я склонила голову набок, будто пытаясь лучше понять собеседницу.
– Ты сюда зачем примчалась? За стариками этими придурочными? Носились со своим обществом, как будто что‐то важное делают! Устала из-за них… Еще сообщения за них пиши…
И тут меня осенило: Инфузия сразу забрала их телефоны и писала родным, чтобы успокоить!
«Ураловец», стоящий справа от двери, кашлянул, и Инфузия метнула на него гневный взгляд. Остальные не решались больше нарушить тишину и молча стояли вдоль стен, будто статуи.
Инфузия обмякла, опустила плечи и посмотрела на меня. Взгляд у нее был такой… Как будто она немножко сошла с ума. Кривая улыбка усилила это впечатление.
– Хочешь домой, Гульшат?
– Конечно! – быстро ответила я.
– Забрать с собой бабушку, дедушку?
– И всех остальных! – Во мне забилась бешеная надежда: вдруг эта сумасшедшая нас отпустит?
– Отдай мне шкатулку, и дело с концом, тогда я смогу до нее дотронуться. Тебе ее все равно не открыть. Ключ к шкатулке – наконечники стрел. Семь штук. Прародителей башкирских родов. У тебя их нет? И у меня нет.
А если я отдам шкатулку? Ведь Инфузии ее все равно не открыть, а мы с Мергеном спрячем бабушек и дедушек в безопасном месте и потом вернемся, чтобы не дать злодейке разрушить природу. А еще лучше – пойдем к Аксакалу в Уфе и все ему объясним!
– Хорошо, – сипло сказала я, потому что от волнения в горле пересохло. – Развяжите мне руки.
Отдавать шкатулку было тяжело! Она забилась в руках, как котенок, изнутри слышалось отчетливое тух-тух-ТУХ. Мое сердце сжалось в комок. «Я вернусь за тобой, – сказала я мысленно шкатулке. – Я спасу тебя!»
Инфузия осторожно дотронулась до резного дерева и отдернула палец. Потом приложила его обратно, прижала, схватила шкатулку с воплями!
– Обыскать! Моя дура невестка отдала ей свои серьги, которые я не сумела выкрасть!
Я кусалась и пиналась, но вырваться из лап «ураловцев» было сложно. В глазах у них не было злости, даже скорее жалость. Я плюнула в ближайшего, но не достала. К сожалению! У меня выцарапали наконечники. Ужас вцепился в мое горло ледяной хваткой. Я стояла и смотрела.
Смотрела, как: Инфузия прикладывает к узору на крышке шкатулки серьги Аёлки и те аккуратно встают на место.
Как Инфузия достает из-под жакета мешочек, висящий на цепочке на ее шее. А оттуда извлекает еще пять наконечников.
Прикладывает их к крышке.
Шкатулка с легким щелчком открывается.
Инфузия вынимает из нее комочек, от которого во все стороны летят черные лучи, берет маленький серебристый шарик и сжимает их в кулаке.
– Закончи начатое! – Инфузия срывается на визг. – Закончи начатое! Больше никакого… Никакого Агаса. Это проклятое дерево вернет мне их. Вернет!
Громкий, судорожный, шелестящий вздох оглушил нас, заполнил собой комнату. С треском черные лучи и свет от плода погасли. Запахло ржавчиной. Я почувствовала внутри пустоту, будто… Будто на моих глазах убили друга. Черный комочек метнулся в сторону окна, пробил стекло и вылетел наружу как пуля. Демон оказался на свободе.
Из мира вокруг высосало древомагию. Еще секунду назад был Канзафер, экопоселенцы, газовые облака, Мерген, Утрух, волшебство, Агас… А сейчас я будто оказалась на сцене пустого театра, пыльного и затхлого.
Инфузия нервно смеялась, хохотала, прижимая шкатулку к сердцу. Потом растерянно затрясла ее, приговаривая:
– Где ты, где…
Резко замолкла и медленно опустилась на стул. Взгляд у нее был холодный и пустой. Она гладила левое запястье и бормотала:
– Ты вернешься ко мне, дорогая сестра, и он вернется с тобой. Дерево больше не разделяет нас!
Я впервые разглядела на руке Инфузии татуировку. Силуэт листочка с шипастыми краями. Странно, ведь растения Инфузия ненавидела больше всего! И добилась своего, уничтожив плод Агаса. Осталось срубить само дерево…
– Осталось срубить само дерево, – эхом повторила Инфузия, – быстро!
«Ураловцы» побежали к двери, столкнулись в проеме и, отпихивая друг друга, выбежали. Тяжелые ботинки загрохотали по лестнице. Один держал меня, растерянно глядя на предводительницу. Инфузия дернула головой:
– Да оставь ты девчонку. Она больше ничего не сделает.
– Вы… вы ужасный человек! Я ненавижу вас. Вы – лживая. Вы чокнутая!
Я выплевывала слова, как яд, но Инфузию это мало трогало.
– Что ты знаешь, дурочка? – устало сказала она. – Они забрали их у меня давно. Это чертово дерево забрало. Я хотела увести их. А мне сказали, что нельзя. Границы! Чтобы провалились они еще ниже Канзафера! Я уже обретала шкатулку, мне удалось обмануть твою бабку, как тебя сегодня. Но у меня не было наконечников. Пришлось вытащить кэхэра с изнанки мира, заставить его просочиться внутрь, запереть заговором. – Инфузия перешла на визг. И снова обмякла, зашептала, как будто давнымдавно держала в себе эту боль и никому на всем свете не могла рассказать: – Сестра. И ее сын. Она была добрая. А он кроха. Она нашла мужа оттуда, из верхнего мира. Его убили, а ее с сыном изгнали. Ему было два месяца. И они не выжили. А я была далеко! Училась! Идиотка! Что, думаешь, тут такие все цивилизованные или там? В Канзафере памятник поставили, начали законы менять, а толку! Сестру мне никто не вернет. Это все Агас… Ненавижу его. Это он не дает мне встретить ее. Деревья, цветы, они держат границы, прячут близких!