Страница 13 из 58
– Спокойно, это по-прежнему я, Мерген. Ты бы узнала рано или поздно.
Голос у него был немножко другой, и я поняла, что до этого он почти не разжимал рта при разговоре. Иначе частокол острых зубов становился слишком заметным. Значит, он явился к нам невесть откуда, втерся ко мне в доверие, выведал тайны. Мне стало так противно и стыдно. Я почувствовала, как сморщилось мое лицо, как будто гнилую репу под нос сунули.
– Кто ты?
Мерген удивился:
– Я? Человек. Из Канзафера. Из нижнего мира.
Я нервно закивала, ага-ага. Наш мир не единственный, эпос документальный, а я того…
– Кто‐то еще знает про тебя?
Он помедлил:
– Меня Инфузия приютила. Велела никому не говорить.
– Инфузия?! – Меня это поразило больше, чем истинный облик Мергена.
Он кивнул:
– Мне дали ее… контакты. И она согласилась, ненадолго только. Она иногда странно на меня смотрит, убить хочет будто… Особенно после того, как с тобой увидела. Не по себе с ней жить, если честно. Я потому многого не знаю. Даже телефона вашего нет, у нас такие штуки зовут элемтами…
Я медленно попятилась, Мерген снова подался вперед:
– Пожалуйста, не прогоняй меня, кроме тебя я не могу ни с кем поговорить об этом. Дедушка болеет, я думал, твоя бабушка сумеет помочь… Если бы мы нашли хотя бы шкатулку, все решили бы!
– Как зовут твоего дедушку?
Я спросила, хотя уже обо всем догадалась. И поэтому ответ меня не удивил. Полный сюрреализм ситуации спас меня от шока, я будто смотрела на все со стороны. И осознавала, что меня просто использовали в своих целях.
– Уходи, – прошипела я.
Ни минуты не хотела оставаться с внуком того, кто сделал столько плохого. Мерген смотрел печально, даже севшая ему на лоб муха не заставила меня улыбнуться. Он скрыл от меня правду, и я больше не могла с ним разговаривать. Ни минуточки! Муха тяжело поднялась, зажужжала. Мерген вскочил, замахал руками. Тент закачался, бедная муха забилась куда‐то. Я иронично (насколько могла, потому что к глазам подступали слезы) смотрела на Мергена. Знакомы мы были всего пару дней, а я так успела привыкнуть, как за всю жизнь к Ленке не привыкла.
– Я думал, это пчела, – виновато сказал Мерген и застыл, не зная куда девать длинные руки-ноги, ссутулился.
Ни словечка не скажу. Да и не могу, разревусь сразу. Еще такого позора не хватало. Глаза у Мергена были такие, что я сразу отвернулась. За спиной скрипнула доска, а когда я повернулась, его уже не было. Перед взором сразу все поплыло, я села прямо на пол, сильно-сильно прижала ладони к лицу, чтобы удержать всхлипы.
Бабушка всегда рассказывала про подземный мир, как про настоящий. Она собирала материалы, писала статьи. Все говорили: «Мастер изучения фольклора», только я подозревала, что бабушка не выдумывала свои истории. Про царя подземного мира – Шульгана, про древних чудищ-дивов. Неужели, это все правда?
Вспомнилось, как с первых дней лета бабушка зачастила в свой экокружок. Они собирались там с пенсионерами и пенсионерками и готовились к конференции. А может, не только? Если их похитили, возможно, бабушка догадывалась, что опасность близко? И если так, что неведомые силы могут сделать с папой и мамой? Мне ведь не дадут жить одной, а если меня увезут в… Мысль эта пронзила меня таким ужасом, что слезы высохли мгновенно. Я смахнула с футболки паучка, что приземлился на меня, как парашютист.
Во дворе послышались голоса родителей, и я решила изучить эпос и бабушкины пометки на чердаке бани, куда кроме дедушки совсем никто не поднимался. Я вышла из штаба, плотно прикрыв за собой доски, увидела, что мама с папой отправились в огород. Крутанула деревянную задвижку на двери бани и вошла в сумрак. Наощупь по приставной лестнице полезла наверх, там под крышей покачивались березовые веники, лежали какие‐то трубы, а еще стояла низенькая покосившаяся табуретка. Раньше бабушка, сидя на ней, доила корову Марту. Свет лился сквозь щели в досках. Я села, качнулась, поймала равновесие. Вздохнула и открыла книжку с эпосом на первой попавшейся странице. Строчки, строчки… Кружочки, подчеркивания. Перед глазами мелькали слова, буквы, и почему‐то чаще всего выделялось слово «кровь». Я поежилась, вряд ли это сулило что‐то хорошее.
Снаружи скрипнули ворота. Я прильнула к отверстию от гвоздя в шифере и замерла, закаменела! Ярко-синий костюм-двойка и пышные кудри. Гостья смотрела прямо на меня, я невольно завела за спину руку с книжкой и только потом поняла, что видеть Инфузия Гусеевна меня не может. Она постояла, нервно дернула головой и пошла к крыльцу по выложенной плиткой дорожке – цок-цок.
И я вспомнила сразу, как она приходила две недели назад. Все думали, что ко мне, но психолог вызвала бабушку. Поговорила с ней один на один, мама даже дневник мой полезла смотреть, думала, я годовую завалила.
Папа вернулся с огорода с пучком лука в руках, удивленно поздоровался с гостьей. К ним подошла мама и через несколько секунд громко позвала:
– Гульша-а-ат!
А потом пригласила Инфузию войти. Я дождалась, пока они это сделают, прикрыла книгу вениками и спустилась вниз. Перед тем, как зайти домой, я вздохнула, быстро-быстро поморгала, скорчила рожицу, а потом натянула самое беззаботное выражение лица, что могла.
Инфузия Гусеевна уставилась на меня пристально, ее глаза, как буравчики, прошлись по мне с ног до головы.
– Ночью в школу пролезли воры, – ледяным тоном сказала она.
Надо же, когда бабушки нет, психолог стала говорить совсем другим голосом.
– А я тут при чем? За компьютерами влезли? – нахмурилась я.
Мама покачала головой. Папа, стоя за спиной Инфузии, выпучил глаза, показывая мне какие‐то знаки.
– А что там еще есть ценного? – Мой голос в этот момент прозвучал правдоподобно.
– Это пока не для всех, – отчеканила Инфузия Гусеевна, – с этим будет разбираться полиция.
Когда наконец‐то приедет. А пока я хочу сказать всем и каждому – если есть хоть какая‐то информация, ее нужно сразу довести до моего сведения!
– Э-э, ладно, – выдавила я.
Инфузия Гусеевна прищурилась, снова оглядела меня, потом родителей. Задержала взгляд на папе и, не прощаясь, выскочила из дома. Мы переглянулись с родителями, папа рассмеялся:
– Говорит, библиотеку взломали. Да туда днем никого не заманишь, разве детям современным книжки нужны?
– А еще она спросила, ночевала ли ты сегодня дома. – Мама хихикнула.
Я не выдержала и спросила напрямую:
– Почему она всегда такая злая?
Мама рассеянно посмотрела на меня: