Обсидиановые грёзы

ГЛАВА 3

БЛЭЙД

Низкий гул разговоров и звон бокалов наполняют тускло освещённый зал, но я едва это замечаю. Комната располагает: тёмные деревянные панели и кожаные кресла поглощают звуки, создавая уютное пространство, где делятся секретами и строят планы. Это наше место. Здесь маски снимаются, а притворство исчезает.

Я бросаю взгляд на двух мужчин, сидящих напротив. Рэйвен

2

откинулся на спинку кресла с ленивой улыбкой на лице, а зелёные глаза Шэдоу

3

, как всегда, остро и внимательно скользят между нами. То же ощущение беспокойства, что грызёт меня уже несколько недель, витает в воздухе – тихое напряжение, от которого никому из нас не удаётся избавиться.

— Мы становимся мягкими, — говорю я скорее себе, чем им. Эти слова уже несколько дней крутятся в голове, вызывая ноющее разочарование, которое никак не может утихнуть.

— Мягкими? Я бы так не сказал, — приподнимает бровь Шэдоу, выражение лица задумчивое.

— Не мягкими, — поправляю себя, откидываясь на спинку стула, — а застойными. Эти просьбы… они все одинаковые. Безопасные, предсказуемые. В чём же вызов? Острые ощущения? Мне кажется, мы просто выполняем привычные действия.

— Тебе скучно, — усмехается Рэйвен, делая глоток своего напитка.

— Пиздец как точно, мне скучно, — признание звучит резче, чем хотелось, но это правда. Работа, которую мы делаем, должна вдохновлять, расширять границы возможного. Но в последнее время это стало обычной рутиной. Безопасные фантазии, низкий риск, минимум волнений.

— Клиенты выбирают безопасность, — говорит Шэдоу спокойным тоном. —

Они

приходят к нам, потому что знают, что

мы

воплотим их фантазии в жизнь, не заходя слишком далеко. Вот почему они

доверяют

нам.

— И именно поэтому мы здесь, — киваю, соглашаясь. — Доверие – это всё. Но я устал от этих вялых просьб. Они не давят на нас, и они не давят на них. Я хочу чего-то бо̀льшего. Чего-то настоящего.

Эти слова эхом отдаются в голове, вызывая ещё более глубокое разочарование, от которого никак не получается избавиться. Предполагалось, что это никогда не будет просто очередным бизнесом… ещё одним способом заработать деньги. Предполагалось, что это будет способом избежать монотонности жизни, исследовать тёмные стороны желания контролируемым и осмысленным образом. Но сейчас даже этот контроль ощущается как поводок, привязывающий меня к рутине, от которой я, кажется, не могу освободиться.

Рэйвен наклоняется вперёд, голубые глаза светятся интересом:

— Ты ищешь клиента, который готов пойти «ва-банк».

— Именно, — медленно отпиваю из своего бокала, позволяя жгучему виски взбодрить меня. — Я не говорю о нарушении правил. Мы не переходим границы дозволенного и не выводим клиентов за пределы их зоны комфорта. Но мне нужен тот, кто готов раздвинуть собственные границы. Кто-то, кто

жаждет

острых ощущений так же сильно, как и мы.

Шэдоу обдумывает мои слова, его взгляд задумчив.

— Мы не можем заставить. Это должен быть

их

выбор.

— Знаю, — в голосе проскальзывает нотка разочарования. — Но где же они? Всё, что мы получаем – это прирученные, разбавленные фантазии. Мне нужно что-то бо̀льшее. Как и всем нам.

Это больше, чем просто скука. Меня гложет чувство, что я теряю самообладание, что огонь, который заставил меня создать «Obsidian Dreams», постепенно угасает. Раньше мне нравился вызов, изящный танец между опасностью и контролем. Теперь я чувствую, что просто выполняю обязанности, ожидая, когда что-то,

или кто-то

, вновь разожжёт эту искру.

Рэйвен ухмыляется, вращая стакан.

— Ты ждёшь того самого, — замечает он.

— Разве не все мы? — бурчу скорее себе, чем им. — Того самого клиента, который готов сделать шаг в неизвестность, доверить нам свои самые сокровенные желания, – вот

кого

я жду.

— Подходящий клиент обязательно найдётся. Тот, кто готов сделать этот шаг, — кивает Шэдоу, в его глазах мелькает понимание.

— И когда они это сделают, — добавляет Рэйвен, поднимая свой бокал, — мы будем готовы.

Мы ударяемся бокалами, и между нами возникает молчаливое соглашение. Беспокойство не исчезает, но утихает, уступая место ощущению цели. Тот самый вызов где-то там, ждёт нас.

Но даже сейчас, когда мы разделяем этот момент, часть меня не может не задаваться вопросами:

сколько ещё я смогу ждать?

Сколько пройдёт времени, прежде чем это разочарование превратится во что-то более мрачное, во что-то, что я не смогу контролировать?

Эти мысли не покидают меня, тревожные и нежеланные, и я отбрасываю их в сторону.

Пока подожду.

Но голод растёт, и не знаю, как долго ещё смогу сдерживать его.