Неподходящая

Глава 10

Адам

Понятия не имею, что меня триггернуло на этот раз, но всю ночь мне снятся кошмары. Поэтому утро ничуть не доброе. Сначала застреваю в пробке, потом какой-то кретин файлами на двадцать мегабайт перегружает мне почту, и та виснет, как на заре компьютерной эры. А пока я пытаюсь вывести из комы систему, со стакана с кофе слетает крышка, и вся эта бодрящая отрава растекается по сиденью. Да чтоб его!

На часах без десяти девять. В дверях меня перехватывает помощник отца.

— Вахид Рустамович просил, чтобы вы поднялись к нему до начала совещания.

Я киваю и не задаю лишних вопросов. Надо так надо. Отец нечасто меня зовет, и если это случается, значит, вопрос действительно стоит внимания.

В его кабинете пахнет тем, что я называю «аромат власти». Обычно в нем можно уловить нотки кожи, дорогого дерева и, возможно, гвоздики, но сегодня в воздухе чувствуется также легкое напряжение.

Отец сидит за столом у панорамного окна, на столе уже лежат какие-то бумаги, но, как водится, разговор начинается вовсе не с них.

— Садись, – бросает он, не поворачивая головы. Я подчиняюсь. Голос у отца приветливый, пусть он на меня и не смотрит, заканчивая с делами, которыми занялся еще до моего прихода. Значит, меня позвали не для того, чтобы вставить люлей. Расслабляюсь и прекращаю гадать, где я мог накосячить.

— У тебя всё в порядке на работе?

Батя, как и всегда, задает интересующий его вопрос прямо в лоб. Только на этот раз он звучит непривычно расплывчато.

— Да. Считаю, что да.

— Не замечал странностей в отделе?

— В каком именно?

— В договорном.

— Новиков работает стабильно, – пожимаю плечами.

— А дочь Саттарова?

Бля. А я ведь жопой чуял, к чему мы в итоге придем. Одно непонятно. Откуда у отца возник интерес к Лейле? Она работает почти месяц, и за все это время он ни разу не интересовался ее судьбой. И почему теперь у меня так муторно на душе, словно кто-то полез грязными руками туда, куда мне самому лезть страшно?

— А что она? Новиков ей доволен.

— Доволен, значит? – отец проводит ладонью по щеке. – Хм..

— Может, расскажешь, что случилось?

— Я так понимаю, у нее нет доступа к конфиденциальной информации? – батя сощуривается.

— Нет, конечно. Я что, дебил?

— Зря ты ее вообще взял, – морщится он.

— Недавно ты был другого мнения, – парирую я. – Что изменилось?

— Как бы нам Хасан опять проблем не подкинул.

— А Лейла тут при чем? Они с отцом на ножах.

— Уверен?

— У меня хватает оснований так думать, – уклончиво замечаю я.

— И что же это за основания?

Твою мать. Ведь так сразу и не расскажешь.

— Я за ней приглядываю. Тоже ведь настороже, – развожу руками.

— Это хорошо. Потому как.. Угадай, кто вышел со мной на связь?

— Хасан? – недоверчиво вздергиваю брови.

— Именно.

— И что он хочет на этот раз?

— В душе не е.. – отец осекается. Я закусываю щеку, чтобы не улыбнуться. В этом тоже ощущается влияние матери – в том, как старательно он фильтрует базар.

— Ну, что-то же он говорил?

— Предлагал встретиться. – Отец откидывается в кресле и переводит задумчивый взгляд в окно.

— А ты что?

— Согласился. Какие варианты? Если он заготовил очередную подлянку – лучше быть к этому готовым. – Отец постукивает пальцами по столу. – Впрочем, Хасан обронил, что не хочет больше войны.

— Может, старик просто устал? Возраст не тот. Ему сколько?

Отец усмехается:

— Войны утомляют всех. Но Хасан – не тот, кто так просто уступит. Будь начеку. Особенно с его дочерью.

— Что бы ни задумал Саттаров, Лейла здесь ни при чём. Она старается, работает. И практически не отсвечивает, – говорю я, сам толком не понимая, на кой черт за нее впрягаюсь. Почему так часто думаю о ней? Прокручиваю в голове наши встречи и разговоры. С какой стати я вообще её помню? Лицо, голос, даже ее интонации в моей голове живут какой-то своей непонятной мне жизнью.

Предположение о том, что я заинтересовался ей как мужчина, отметаю сразу, как абсолютно несостоятельное. Эта девушка совершенно не подходит для разового перепиха. А ничего другого я ей предложить не могу. Так что, скорее всего, дело в том, что в ней я чувствую какую-то.. червоточину. Один в один как ту, что сам прячу от чужих глаз. Это нас с ней роднит. И помимо воли сближает. Черт!

— Надеюсь. Но ты всё равно наблюдай. На всякий случай. Я слишком хорошо знаю этого старика. Пока мы не поговорили – от него можно ждать чего угодно.

— Принято, – киваю я. – Присмотрюсь к ней повнимательнее.

— Ну, тогда у меня все. Хорошего дня, сын.

Я поднимаюсь, коротко обнимаю отца в ответ на его порыв и выхожу. Но осадок все равно остаётся. Что-то в этом разговоре не даёт мне покоя. Мне ужасно не нравится и то, что я чувствую ответственность за эту девушку, и то, что в принципе так часто о ней думаю.

После встречи с отцом отправляюсь сразу на совещание. Потом у меня две важных встречи в городе. Выезжаю заранее. Поездка складывается как-то вяло. Первая встреча затягивается, вторая отменяется в последний момент. Я разворачиваюсь у П* терминала, решаю срезать к выезду через промку, мимо восьмого дока. Так быстрее. Или, может, просто привычнее – в коридорах портовой зоны я знаю каждую выбоину, каждый поворот.

И вдруг я замечаю её.

Лейла стоит спиной к дороге на границе между асфальтом и ржавой кромкой платформы. Но я узнаю ее безошибочно – она из тех, кто бросается в глаза сразу.

Притормаживаю. Ветер дует с моря – очень удачно. Играет ее волосами, которые она сгребла в хвост и теперь придерживает ладонью. Те у нее густые, тёмные. Одна прядь вырвалась из захвата пальцев и лезет прямо в лицо, но поглощенная спором с мужиком в куртке очередной логистической компании, Лейла не обращает на это никакого внимания. Рука упёрта в бедро. Плотная блузка почти прозрачная от жары и липнет к телу в районе взволнованно вздымающейся груди.

Мужик агрессивно ей что-то доказывает. Лейла легонько подрагивает. В узлы все скручивается от того, что ей сейчас страшно. Я касаюсь ручки двери, она немного меняет положение.. И тут я понимаю, что ошибся – это не страх. Это злость! Которая, черт его дери, очень.. Очень ей к лицу.