Неподходящая

Отец открывает рот, наверняка чтобы мне отказать, но я его перебиваю рассказом о том, как Никита буквально похитил дочь. Показываю иски, которые планирую подать, в какой-то горячке убеждаю, что без этой чертовой прописки выиграть дело будет сложнее.

— Хочешь, чтобы я поговорил с судьей?

Это было бы идеально. Но я ведь помню, что он запретил мне его просить..

— Нет. Мне нужна лишь прописка для Ками. Со всем остальным я и сама справлюсь. Не сомневайся.

— Ты уже не справляешься. Скидываешь ребенка на мать. Еще и ее впутывая в свои интриги!

— Я же объяснила, почему Ками не может ходить в садик! Ты мог бы надавить на Никиту, и этот вопрос решился бы сам собой.

— Надавить? Я кто, по-твоему?

— Не знаю, – психую я. – Но давить на ни в чем не повинного Байсарова у тебя получалось неплохо!

Отец багровеет. Я бью по самому уязвимому. В который раз меня подводит моя бедовая горячая голова. Но что уж..

— Убирайся с глаз моих!

Сжав руки в кулаки, торопливо шагаю к дому.

— Ками, солнышко, собирайся. Поедем домой.

— Что происходит? Как все прошло? Только не говори, что вы опять поругались! – пытает меня мама, пока Камила носится по дому, собирая свои пожитки.

— Мы просто поговорили, – мямлю я.

— Лейла!

— Прости, мам. Нечего мне сказать. Прости, что втянула тебя в свои проблемы. Пока..

— Как это «пока»? Мы увидимся?

— Если отец будет не против.

— А садик? – в отчаянии мама встряхивает руками и оборачивается к ведущей на задний двор двери.

— Не знаю. Что-нибудь придумаю. Вы, главное, не ругайтесь из-за меня. Хорошо? Не хочу, чтобы вы ссорились.

В носу мучительно щиплет. К глотке подкатывают слезы досады. Ведь.. Если так разобраться, никто из нас не виноват в том, что получилось так, а не иначе. Мы все – заложники своих стереотипов.

Камила уже натянула кроссовки, крепко держит зайца. И, что хуже всего, молчит. Это значит – она поняла, что ее отвергли. Поняла больше, чем должна. И больше, чем я бы хотела.

— Ками, ты готова?

— Готова, – кивает она, не глядя ни на меня, ни на бабушку.

Я беру её за руку. Мама открывает дверь. Я ступаю на выложенную красивой тротуарной плиткой дорожку. Прощаясь со своим прошлым теперь уж навсегда. Но стоит нам с Камилой дойти до калитки, как из сада выход отец. Уже без пиджака. В одной рубашке. Смотрит тяжело. Давя этим молчанием.

— Завтра утром, – говорит он, ни к кому конкретно не обращаясь, – вас будут ждать в паспортном. Не забудь документы.

Я замираю. Мама охает. А я просто не верю своим ушам. Он..

— Ты нам поможешь? – зачем-то интересуюсь я. Отец морщится:

— Не задавай лишних вопросов. И давай уж езжай, пока я не передумал, – и вновь скрывается в густых зарослях сада. Мама поворачивается ко мне. Она вся в слезах. И мне хочется задержаться, чтобы ее утешить. Хочется успокоить.. Но мне ясно дали понять, что несмотря на некоторые поблажки, места в этом доме мне нет. Да и такси подъезжает к воротам.

— Спасибо за все, – шепчу я и тяну за ручку Ками к калитке.

По дороге домой пытаюсь как-то утрясти в голове события этого вечера. Вечера, когда было так много сказано. Я даже немного собой горжусь, что нашла, наконец, смелость рассказать правду. Мне терять нечего, а вот Байсаровым – которым мой отец мстил без всякой на то причины, очень даже. Может, он и не подарок, но все же умеет признавать свои ошибки.

Рука тянется к телефону. Вероятно, будет правильно рассказать Адаму, что вражда осталась в далеком прошлом? Или женщине не стоит вмешиваться в мужские разборки? Да, скорее всего. Отец наверняка придумает, как принести извинения и наладить изрядно подпорченные отношения.

Но все равно в мозгу пульсирует – позвони, позвони, позвони..

И даже этот голос навязчивый. Что уж говорить о звонке. Нет. Не буду.

А если поблагодарить? За то, что подвез. Выручил. Да ну! У меня и номера его нет.

Пока я судорожно соображаю, как поступить, мой телефон оживает.

«Ты жива?» – пишет мне незнакомец. – «Это Адам», – прилетает следом.

«Да. Спасибо. Уже еду с дочкой домой», – строчу в ответ, держась за грудь, будто в попытке удержать на месте скачущее в клети ребер сердце.

«Когда будет удобно, вышли мне документы по Стэп-Логистик».

«Конечно. Минут пятнадцать – и мы будем дома», – рапортую я, не испытывая ни капли разочарования, вот честно. Все ровно так, как и должно быть. Мы просто работаем вместе. Точнее, я работаю на него. И только за одно это мне надо вечно благодарить Всевышнего. Вот правда! Я все понимаю.

Уже у самого дома Ками отрубается прямо в машине. Ресницы дрожат, щека припала к моей руке. Домой приходится затаскивать дочь на руках. Она хоть и маленькая, но достаточно тяжеленькая.

Раздеваю ее. Зацеловываю щечки – а ей хоть бы хны. Тогда я переодеваюсь сама и сажусь за ноутбук, который мне разрешили брать с работы на дом. Высылаю Адаму нужные документы, недоумевая, зачем те понадобились ему в такой час. Разве парень его возраста не должен спешить с работы домой? Наверняка его личная жизнь кипит. Друзья, девушки, развлечения.. Наши мужчины в этом смысле никак не ограничены. Обидно ли мне? Да уже как-то не очень. Я наелась и самостоятельности, и взрослой жизни – и рада бы отдать кому-то свои проблемы на аутсорс, так кому они нужны? Прав отец – надо было слушать родителей.

«Спасибо. У тебя есть минут сорок? Хочу кое-что отработать».

Со мной? Так и подмывает спросить, чем ему не угодили его помощники. Однако я просто не могу себе позволить подобную вольность. Тем более что я знать не знаю, а вдруг это его обычная практика?

«Конечно».

«Вот по этим пунктам надо составить протокол разногласий».

Надо – значит надо. Закатав рукава, принимаюсь за дело.