Минная гавань

Ледорубов затолкал чемоданы под нижнюю полку и вышел в тамбур покурить. Строгая проводница уже выгоняла из вагона провожающих. Ледорубов равнодушно глядел, как люди торопливо расцеловывались, махали друг другу, что-то кричали. Докурив сигарету, он поискал глазами, куда бы выбросить окурок. Урна стояла неподалеку.

Захар сбежал по ступенькам на перрон, швырнул окурок. В это время поезд лязгнул вагонными сцепами.

— Товарищ офицер, — всполошилась проводница, — поезд отправляется.

Схватившись за поручень, Ледорубов вскочил на подножку. Последний раз скользнул взглядом по толпе провожающих. И в это мгновение увидел Кирюшку. Мальчик бежал вдоль вагонов, глядя на окна. Пальтишко на нем было расстегнуто, едва засунутая в карман вязаная шапочка с помпоном вот-вот выпадет…

А поезд уже медленно и неотвратимо набирал скорость.

Кирюшка наконец увидал Захара, радостно замахал, но тут вдруг споткнулся и по-детски неловко шлепнулся наземь.

Захар, не помня себя, выпрыгнул из вагона. Подбежав к малышу, поднял его и прижал к себе.

— Не уезжайте, дядя Захар, не уезжайте… — твердил Кирюшка, и две крупные чистые слезинки скользнули по его щекам.

— Ничего тут не поделаешь, родной ты мой, служба, — растроганно успокаивал мальчика Захар, чувствуя его легкое дыхание и тот невообразимо приятный запах, какой может исходить только от ребенка. — Но я обязательно вернусь.

Захар, наверное, отстал бы от поезда. Но кто-то рванул ручку стоп-крана и вагоны, заскрипев всем своим железным существом, начали останавливаться.

Учтиво кашлянул появившийся за спиной Ледорубова Стыков. Осторожно, с болью в душе, Захар отцепил от себя детские руки.

Поезд снова тронулся. И вскоре приморский городок, а вместе с ним и Минная гавань остались позади.

Ледорубов не слушал, что ему рассерженно выговаривала проводница. Все мысли, чувства и надежды Захара вновь обращались к Ирине. Подумалось: быть может, Кирюшка уже решил по-своему их судьбу…