Страница 27 из 116
Отцовскому подарку Кирюшка очень обрадовался. Его кругленькое личико так и засветилось, а руки крепко вцепились в картонную коробку, в которой находился еж. Семен старался разговаривать с сыном, как со взрослым — серьезно и рассудительно. Это Кирюшке нравилось, потому что мать опекала его «как маленького» чуть не на каждом шагу. А Кирюшке конечно же хотелось скорее стать большим. И если Ирина мало интересовалась служебными делами своего мужа, то любопытный Кирюшка хотел знать все, что касалось отцовского тральщика.
— Здорово качало? — спросил Кирюшка, стараясь подстроиться к крупным шагам отца.
— Да нет, — отвечал Семен. — Море нынче было спокойным.
— А моторы не скисали?
— Работали как часы.
Семен еле сдерживал улыбку, оттого что Кирюшка по-детски наивно старался подражать взрослым.
— Ну, как жилось-былось тут без меня, Кирилл Семенович?
— Так себе. А я тебя все ждал, ждал…
— А мама?..
— Она на работе.
— Так. — Семен помолчал и, как бы спохватившись, укоризненно спросил: — На берег опять без спросу ушел?
Кирюшка виновато посмотрел на отца. Семен покачал головой, но ничего на это не сказал. Он шел тяжело, вперевалочку, будто буксир на крутой волне, под ногами все еще чувствовалась гулкая стальная твердь палубы. Море как бы нехотя отпускало его от себя. Тем не менее на душе становилось легко. Вновь от встречи с берегом возникало ощущение нетерпеливости и волнения. Оно не проходило до тех пор, пока он не переступил порог своей квартиры, где в его отсутствие стараниями Ирины неизменно поддерживались чистота и заведенный порядок.
Кирюшка начал возиться с ежом. А Семен, переодевшись в техасы и клетчатую рубашку, принялся готовить ужин. Он сварил картошку, поджарил мясо, открыл банку сардин. С особым удовольствием занялся сервировкой стола. Белоснежная скатерть, бутылка сухого вина, цветы…
В прихожей щелкнул замок.
— Ты пришел? — немного усталым голосом спросила Ирина, снимая плащ. — Здравствуй.
— Вечер добрый, женушка, — пробасил Семен, наморщив лоб и приветливо улыбаясь.
Как бы долго Семен ни пробыл в море, Ирина встречала его всегда спокойно, уравновешенно, будто они вовсе не расставались. Она никогда не говорила о своей к нему любви, и Семен к этому привык, как со временем люди привыкают к устоявшейся, размеренной супружеской жизни. Но Семен любил жену еще сильнее с того первого дня, как они повстречались. Даже после нескольких дней разлуки он, случалось, места себе не находил, тоскуя по Ирине. Жена оставалась для него загадкой, несмотря на то что вместе они прожили семь лет, имели сына и были дружны. Размышляя об их отношениях, Семен объяснял холодноватую сдержанность Ирины ее усталостью от работы и бесконечными заботами по дому. Ему хотелось как-нибудь летом вырваться в отпуск всей семьей, махнуть в родную уральскую деревеньку, где не был с той поры, как они поженились. Каждый день, проведенный тогда с Ириной в родительском доме, представлялся теперь Семену каким-то необыкновенным, праздничным. Казалось, именно тогда они были по-настоящему счастливы. В последнее время его особенно сильно тянуло в родные места, но нечего было и рассчитывать на отпуск в самый разгар навигации, когда корабль продолжал сдавать курсовые зачеты. Пугачева никто не отпустил бы о корабля даже на сутки. Оставалось надеяться лишь на позднюю осень или зиму.
Семен жестом гостеприимного хозяина пригласил семейство к столу. Ирина хотела усадить Кирюшку рядом с собой, но тот пододвинул свой стул поближе к отцу. Семен едва сдержал довольную улыбку.
— Завтра у нас в клубе выступает московский камерный квартет, — сказала Ирина. — Я взяла билеты.
— Камерный? — переспросил Семен.
— Да, — подтвердила жена. — Будет интересно: Глюк, Дебюсси, Танеев…
— Что я в этом понимаю? — признался Семен. — Ты же знаешь. Вот если бы приехал какой-нибудь драмтеатр — тогда другое дело.
— Так ты никогда ничего и не поймешь…
«Тебе же все равно будет скучно со мной», — хотел было сказать Семен, но вместо этого лишь пожал плечами. Он действительно в серьезной музыке не разбирался и потому не любил ее.
— Все равно же кому-то надо с Кирюшкой посидеть, — нашел выход Семен.
— Как знаешь, — отвечала Ирина, разливая по чашкам свежезаваренный, душистый чай.
Семен отпил несколько глотков и блаженно поморщился.
— Как это у тебя получается? — польстил он жене. — Кажется, ведро бы выпил. Аромат!
— Инструкция — на каждой пачке. Было бы желание этим воспользоваться. — Чуть наклонив голову, Ирина серьезно посмотрела на мужа, как строгая учительница на провинившегося, нерадивого ученика.
Семен поджал губы, отставляя недопитую чашку.
— Ну что, Кирилл Семенович, — бодро сказал сыну, — пошли? Подумаем, как лучше устроить на кухне ежика.
— Пошли, — охотно согласился Кирюшка, вылезая из-за стола.
Вскоре завизжала пила, застучал молоток. Отец с сыном принялись мастерить клетку. Ирина тем временем гладила на кухонном столе белье, обстоятельно рассказывая сыну о том, как живут ежи, чем питаются, какую приносят пользу.
«И когда она успевает обо всем узнавать, — размышлял Семен, — и музыка, и ежи…»
Ирина удивляла его своей начитанностью. Казалось, не было такой области бытия человеческого, о чем бы у нее не сложилось собственного мнения. Она не любила судачить с соседками, считая это пустым времяпрепровождением, и, возможно, поэтому у нее в городе было мало подруг. Ирина жила миром своих увлечений: много читала, не пропускала в базовом клубе ни одного концерта и по-прежнему, как в девичестве, вела дневник, куда записывала свои самые сокровенные мысли, переживания. Семен чувствовал над собой ее неоспоримое превосходство. Но ущемленным себя не считал. Втайне он даже гордился своей женой.
Когда клетка была готова, они долго втроем сидели около нее. Ирина продолжала увлеченно рассказывать о животных. Кирюшка сначала внимательно слушал ее, а потом глаза его начали сонно слипаться.
— Э, брат, — Семен рассмеялся, глядя на сынишку, — да мы совсем спим.
Он бережно взял малыша на руки и понес в спальню. Тот обхватил отца руками за шею, сладко позевывая и болтая на весу ножками.