Страница 60 из 101
- Саша, свяжись с Женей, - попросил я. Ребята не сразу поняли, подумали, брежу, какого-то Сашу прошу, невидимого.
- У меня гарнитура, - показал на ухо я.
- Так это гарнитура? - удивились пацаны. - А мы думали, серьги, пирсинг! Здорово!
- Абонент недоступен или находится вне зоны сети, - ответила Саша, - отключила телефон, - добавила она.
- Женя просто маленький слабый мальчик, запутался, - пытался объяснить я, пытаясь подняться, потому что замёрз на холодном камне. Мне помогли подняться, снисходительно улыбаясь. я сам понял, что каждый второй, включая меня, среди нас маленький слабый мальчик или девочка, но почти никто не прогнулся, выдержали. А то, что у Женьки физические и психические особенности, никого не волновало, наоборот, появлялся повод издеваться.
Сейчас хоть перестали травить за то, что очкарик или заикается, хромой или косой, но такое явное отличие, отклонение от нормы обществом отторгается на подсознательном уровне. Если я завтра приду в девичьей одежде, скажу, что хочу быть девочкой, подпишу себе смертный приговор. Хоть и насаждается "толерантность" и уважение к выбору, инстинкт срабатывает и отторгает отступника. Бывает и наоборот, лишь бы было большинство тех, кто считает себя нормальным.
- Ладно, ребята, спасибо, что помогли, - шмыгнул я носом, - пойду домой.
- Я помогу! - вызвалась Аня. С другой стороны подошёл Ефим.
- Я схожу к Женьке! - шепнул он. - Скажу ему, что ты не злишься на него.
- Спасибо, Фим! - с души словно камень упал. Сейчас Фима съездит к Женьке, поговорит с ним, и всё наладится!
Меня довели до подъезда, я ещё поблагодарил друзей, достал ключи.
- Простите, что не приглашаю, - смутился я, - в таком виде...
- Нам тоже пора! - замахали руками ребята, а Ефим исчез, будто телепортировался. Я замечал, что он хочет дружить с Женей, но понадеялся, что мой маленький друг не променяет меня на другого мальчика, говорил же, что любит, причём, девичьей сущностью.
Хорошо, в фойе, и особенно в лифте, никого не было, а то от меня воняло блевотиной, хоть и вытерли. Надо комбинезон стирать.
Дома уже были все, что удивительно, обычно "родители" задерживались на работе.
Когда вошёл, начал раздеваться, послышались шаги, и в прихожую вошла Нина.
Я сел на баночку, наклонился, расстегнуть сапоги, и опять закружилась голова.
- Что с тобой? - удивилась Нина. - Ты что, пьян? - Я подумал, что похоже, да ещё запах.
- Кто тут пьяный? - вошёл Иван, посмотрел на меня.
- Ты что, мать? - догадался он. - Пацану плохо! Раздевай его скорее, я отнесу его на диван!
Мама сняла с меня шапку, увидела то ли шишку на голове, то ли синяк.
- Откуда это? - воскликнула она. - Тебя избили?!
- Что ты, мама! - вяло ответил я. - Мы играли, я поскользнулся и упал.
- Упал он! - громко говорила мама, и у меня снова разболелась голова. Я поморщился:
- Не кричи на ухо, голова болит.
На шум прибежала Ленка. Целый день она игнорировала меня, а тут пришла, узнать, что происходит.
- На тебя напали? - тоже начала пытать она меня.
- Да нет же! - устал уже объяснять, что поскользнулся, упал, очнулся, шишка на голове.
Меня раздели до трусов, ещё осмотрели всего, вдруг скрываю что, может, весь опять в синяках, но ничего не нашли, потащили отмывать, а одежду забросили в стиральную машинку. Пытался протестовать, но куда там, тело стало непослушным и вялым.
Когда отмыли, завернули в полотенце, и Иван перенёс меня на руках, в тот самый кабинет, куда решили переселить меня. На душе стало горько, когда оказалось, что диван уже застелен.
- Тебе опасно ходить по лестнице, с головокружением! - пыталась успокоить меня мама, всхлипывая. – Не хватало ещё, чтобы свалился оттуда! Сейчас вызову врача! - мои протесты не слушали, какие протесты, когда еле двигаюсь?
Старшие ушли, осталась Ленка, присела на диван, осторожно гладила по голове, нежно смотрела на меня.
- Осторожнее же надо быть, Сашка! - шептала она. - Убьёшься когда-нибудь насмерть! Как мы, без тебя? Я дура, надо было за тобой следить, папа же сказал, что ты ещё слабенький! - тихонько заплакала.