Страница 14 из 46
- Я вот, попробовала, и ничего, - я даже быстро глянул на неё: врёт?
- Не смотри так, - поняла меня сестра, - я ни с кем ещё, кроме тебя, конечно…
- Целовалась? – в упор глядя на неё, спросил я.
- Конечно! – с гордостью ответила почти взрослая сестрёнка.
- Умеет?
- С тобой, конечно, лучше, - поморщилась сестра, - обслюнявил всю, но я работаю над этим! – я вздохнул печально.
- Если хочешь, поцелуемся, - предложила вдруг Ленка, улыбнувшись ласково, а у меня кровь побежала по телу.
- Хочу, конечно, но…
- Посмотрим на твоё поведение! – засмеялась, зараза. – А то ты не слушаешься, одежду разбросал, не умываешься!
- Я просто писать сильно захотел! – воскликнул я. – Потом бы всё убрал! – в это время открылась входная дверь, взрослые вернулись, хорошо, если не слышали мой вопль.
Всё-таки что-то услышали, потому что в дверях показалась мама:
- Опять скандалите?
- Нет! – развеселилась Ленка. – Просто разговариваем, а Сашка не может спокойно говорить, синдром у него!
- Сама ты синдром! – возмутился я. – Тебе посуду мыть! – показал ей язык и сбежал, лавируя между взрослых, на лестницу. Зашёл в свою комнату, стянул майку и развалился на диване, улыбаясь.
Несмотря на то, что давил в себе надежду, всё-таки рассчитывал на поддержку девчонки, а то зачатки депрессии уже давали знать. Лежал и ждал Ленку. А вошёл Иван, мой приёмный отец.
- Лежи, лежи! – остановил он меня, когда я хотел встать. – Как раз хотел тебя осмотреть.
Что он, врач, что ли, меня осматривать, подумал я, но остался лежать на спине.
Отец сел рядом, помял живот.
- Больно?
- Нет, если сильнее надавите, тогда да.
- Перестань «выкать», я тебе отец, всё-таки.
- На Украине родителей на «вы» положено называть, - отбрехался я.
- И маму?
- И маму, но только не мою!
- Понятно! – улыбнулся Иван, осматривая мою голову. Когда её штопали, обрили налысо, сейчас уже немного волосы отросли.
- Да, страшноватый ещё шрам, - задумчиво произнёс отец, - может, рано тебе в школу?
- В Южно-Морском ходил, - возразил я, - не хочется, а надо, и так отстал, пока болел.
- На удалёнку перевести? Нет?
- Зачем оттягивать свой конец? – вымолвил я, а Иван оттянул резинку шорт и заглянул внутрь:
- И верно, нечего оттягивать! – отпустил резинку, которая звонко шлёпнулась о пузо. – Значит, завтра пойдём записываться в школу!
Только он ушёл, и я еле успел убрать с лица гримасу, которую состроил в спину отца, как зашла мама. Сердце стукнуло, и только, даже не улыбнулся.
Нина тоже села рядом со мной, проверила свежие шрамы и погладила по голове, вздохнула:
- Может, побудешь пока дома?
- Зачем тогда выдёргивали меня оттуда? – сердито посмотрел на свою бывшую жену.
- Сашка! – укоризненно посмотрела на меня мама. – Ты такой неблагодарный! Чего тебе не хватает? Всё для тебя делаем! Комната отдельная, обут, одет, накормлен, все тебя любят!
- Не все! – отвернулся я, хотя особой горечи уже не чувствовал.
- Я тоже по тебе соскучилась, - шепнула мама, обняв за худенькие плечи, поцеловала.
Когда я был старым, эмоции были приглушёнными, становился равнодушным, редко что цепляло, а слезу выдавить было сложно, даже удивлялся, когда видел, как люди слёзы утирают.
А сейчас детское тело владело разумом. Ладно бы, эмоции были бы только детскими, они переплелись с взрослыми, тем более, если уже узнал, что такое любовь и наслаждение. Получилось, как рефлекс у собаки Павлова: на запах, время приёма пищи, объятия и поцелуи. Поцелуи тоже бывают разные, с материнской любовью и с любовью любимой. Я теперь начал их путать, тем более, как я говорил, рефлекс. От нежного маминого поцелуя в голове сразу помутилось, я потянулся к жене… Но был грубо остановлен.
- Ты с ума сошёл! – сердито шептала Нина, отстраняясь от меня. – Мы не дома! В любой момент кто-нибудь зайдёт! Ложись спать! – встала и пошла к двери, даже не поцеловав на ночь. В дверях оглянулась, посмотрела на меня, маленького и несчастного, но не пожалела, вышла и закрыла за собой дверь. Дверь, к тому же, не глухая, а тонкая, витражная, наверняка снаружи всё слышно, а если мы с Ленкой разбесимся, с лёгкостью можем её вынести и расколотить.
Хорошо ей сказать: ложись спать! Если она возбудилась, сейчас пойдёт к своему любовнику, и…
А я? Шорты уже мешали, я разделся и залез под одеяло. Тело корёжило, кровь бурлила, чтобы засыпать, даже мысли не было! Надо запретить жене приходить вечерами, мельком подумал я, лаская очень твёрдый столбик внизу живота. Скоро пришло наслаждение, меня выгнуло дугой, чтобы не стонать, зажал простыню в зубах. Но и после этого не отпустило, заплакал, представив жену в руках любовника. Зачем меня привезла? Помучить захотелось?
- Ты чего? – в комнату заглянула девичья головка. – Плачешь?! – Ленка подошла, села на кровать, поворошила волосики. – Соскучился по маме? – сестра была одета в пижамку, похожую на мою, в майке и шортиках. Я вздохнул и отвернулся. Знала бы ты, почему я скучаю!
- Успокойся, малыш, - приблизила она своё лицо к моему, - мы все тебя любим! – поцеловала в губы. Ну, зачем они издеваются?!
- Выключить свет? – спросила, уходя. – Или ночник оставить?
- Выключи всё, - попросил я хриплым голосом.
- Не забоишься? – улыбнулась вредная девчонка.
- Будет страшно, к тебе приду! – пригрозил я, отворачиваясь к стене. Ленка хихикнула:
- Буду ждать! – выключила свет и ушла.
В комнате скоро стало светлее, после того как глаза привыкли. Шторы на окнах висели светлые, так что сквозь них пробивался свет редких уличных фонарей.
Я уже приготовился встретить бессонную ночь, но не успел подумать об этом, как кто- то тихонько потряс меня за плечо:
- Саша, вставай, пора!