Сводный брат. Люби меня

Глава 8

(Вики)

Уже в душевой прислоняюсь к стене, переводя дыхание.

Какой же кайф! С Германом я испытала то удовольствие, о котором мечтала: то, чего не получала ни от одного парня. Их было всего пара человек, но они не заводили от слова «совсем». А Герман даже целовал с упоением, от которого я текла, что уж говорить о сексе в целом.

И не потому, что он сводный брат. Нет, нет, нет! Мы не родные по крови, нас ничего не связывает, даже фамилия. Мама официально расписалась с Андреем, но осталась при своей фамилии, как предприниматель не захотела менять документы. Андрей согласился, я тоже осталась при своей. Так почему я не могу быть с Германом? Почему мы должны скрываться?

Сквозь шум воды слышу голоса мужские, говорят на повышенных тонах. Когда я скрывалась в ванной, Герман оставался в комнате. Неужели Андрей вернулся? Поругались? Из-за чего?

Слишком много вопросов. Выключаю воду, смыв следы секса. Снимаю полотенце и обнаруживаю, что выйти мне не в чем: я же голая по квартире шла. Только обмотаться полотенцем. Припадаю ухом к двери, надеясь услышать хоть слово.

Приоткрываю, голову в щель просовываю, удерживая полотенце на груди. Медленно выхожу, навострив уши и едва не подпрыгиваю, когда из комнаты Германа выходит его отец. Как вора поймали на горячем, но так и есть: я украла у Андрея его сына.

— Виктория… Ты… Оденься, пожалуйста!

— А что происходит? – шепчу, переминаясь босыми ногами.

В дверях появляется Герман, на лице красные пятна: я пару раз всего такое видела, в моменты сильного волнения.

— Герман, – произношу одними губами.

— Виктория, я сказал: оденься! – повторяет Андрей.

— Не ори на неё! – вспыхивает Герман, сжимая кулаки. – С меня спрашивай, а не с Вики.

Мне уже и объяснять не надо, всё ясно без слов. Кроме одного: как Андрей догадался? Он пришёл, когда я плескалась в ванной. Даже если Герман был голым, он в своей комнате, мало ли…

Опрометью бросаюсь к себе, захлопываю дверь. Сердце вот-вот выскочит, щёки жаром пылают. Пипец, приехали! На что надеялись?..

Андрей стучится:

— Виктория, поговорить надо. Одевайся и выходи. Пожалуйста!

— А я тебе ещё раз говорю… – слышу голос Германа, но отец грубо перебивает:

— Ты уже всё сказал и сделал даже больше, чем следовало.

Надеваю трусы, по-быстрому шорты и футболку, волосы в хвост и распахиваю дверь, выхожу, скрестив руки на груди.

— Так что происходит, Андрей? – обращаюсь по имени.

Папой он так и не стал, хоть и заботился все эти годы, но слишком хорошо помню родного отца, чтобы вот так запросто называть другого. Андрей не настаивал, на том и порешили.

— Виктория, девочка моя, скажи честно: между тобой и Германом была половая связь?

— Ты спрашиваешь или утверждаешь? – говорю, а щёки пылают. Невольно провожу ладонью по ним: стыдно не от того, что мы с Германом, а оттого, что я всегда уходила от разговоров о половой жизни.

— Виктория, я жду.

— Не дави на неё! – рычит Герман, а я смотрю на него с любовью: защитник мой. За все годы ни разу не ссорились, всегда заступался. Был старшим братом. С горечью осознаю это и слёзы на глазах. Нам не позволят быть вместе.

— Можешь не отвечать, – тихо произносит Андрей. – Всё ясно как божий день. Он совратил тебя, да?

— Я совершеннолетняя, – поднимаю голову, смотрю в глаза. – И отдаю отчёт в своих действиях. Да, мы переспали. Я не жалею. На этом всё!

Обуваю балетки, собираясь выйти из дома, но Андрей останавливает:

— Куда ты, Виктория?

— Воздухом подышать. Или меня в монастырь упекут?

— Зачем ты так? Пойми, девочка, я с тринадцати лет тебя воспитывал, пылинки сдувал.

— Я благодарна тебе, Андрей! Но Герман мне не брат по крови. Я не понимаю, почему такой кипиш?

— Я сказал то же самое, – голос псевдо-брата звучит хрипло, в глазах печаль.

— Да поймите вы: по нравственным законам, этическим нормам вы – брат и сестра. Вас общество принимает таковыми. Наша многочисленная родня с любой стороны. Как я в глаза им буду смотреть? А Наташа… Что я жене скажу?

— Ничего не говори, – разворачиваюсь и выхожу из квартиры.