Спутница орков

Я же настолько потрясена, что дрожу в его сильных, уже присвоивших меня руках, не зная, что хочу сильнее, спрятаться куда-нибудь, чтобы хоть немного прийти в себя, или поцеловать самой, чтобы снова ощутить его горячие требовательные губы.

Задыхаюсь, не находя, что сказать, а он, явно донельзя довольный этим моим замешательством, наклоняется за новым поцелуем.

Но каменеет от тяжёлой руки Оларха, накрывшей его плечо.

Быстрый, жёсткий поединок взглядами двух высоких мощных воинов.

И Тахир, широко и обезоруживающе улыбаясь, быстро вжимается губами в мои губы, успевая чуть прикусить мою нижнюю губу, и тут же отстраняется.

А Оларх забирает меня из его рук настолько ловким и уверенным движением, словно я принадлежу исключительно ему.

И сразу же целует. Ох… Оларх… Как же я, оказывается, скучала по тебе, по твоим властным и невыразимо чутким, ласкающим губам…

В его поцелуе весь — он, Оларх. Его глубокая жажда, внимательность ко мне, и это его безмолвное, каменное «моя».

Он целует так, словно ставит свою метку поверх других поцелуев. Будто бы стремится оставить только лишь себя.

Оларх держит меня так бережно и крепко, не давая отстраниться, да я даже и не думаю о подобном. Сразу, с головой, погружаюсь в него, поддаваясь, открываясь до самого дна.

От него веет силой и жаром, той надёжной каменной мощью, к которой я привыкла за всё то время, что он был и остаётся моей нерушимой стеной.

В его поцелуе требовательность и… голод. Долгий, копившийся голод мужчины, что умеет ждать, но дождавшись, берёт своё сполна.

Он слегка отстраняется, его чёрные бездонные глаза на миг ловят мой затуманенный взгляд, и в них вспыхивает что-то дикое, довольное.

И тут же новый поцелуй. Собственнический и… невыразимо нежный. Я чувствую его силу, и… бережность, ведь он мог бы смять меня одним лишь неосторожным движением, но держит так, будто я хрустальная.

От этого чувства безопасности, от того, как он — я чувствую — сдерживает свой голод, я льну к нему сильнее, и полностью расслабляюсь в его руках.

Оларх отрывается от моих губ, чтобы посмотреть на меня тяжёлым жарким взглядом. А потом, не говоря ни слова, легко, надёжно, подхватывает меня на руки.

Я приникаю к нему и прячу пылающее лицо у него на груди. Мне и стыдно, и жарко, и хорошо — так хорошо, что и слов не подобрать.

Спиной я чувствую два взгляда, что провожают нас до самой двери. И от этого внутри всё сладко замирает.

А Оларх несёт меня к выходу уверенным широким шагом, не оглядываясь. Свежий ветер улицы, двор, чьи-то голоса, невысокий соседний дом.

Несколько дверей, и мы заходим в уютную просторную купальню.

Здесь тёплый мягкий полумрак, большая, выложенная гладким камнем купель, отблески от светящихся кристаллов, а над водой клубится лёгкая дымка.

Оларх осторожно опускает меня на ноги, а взгляд его, тёмный и тяжёлый, не оставляет никаких сомнений в том, что сейчас будет.

Я робею всё же, оставшись с ним наедине в этом тёплом, дышащем паром полумраке.

Но моя робость растворяется от нового присваивающего поцелуя, в котором мой Оларх ясно даёт мне понять, что мы уже давно не были с ним вместе.

— Будешь со мной? — зачем-то спрашивает он, пристально заглядывая в глаза.

Улыбаюсь смущённо и киваю. Новый поцелуй, заставляющий меня уже смелее отвечать ему, отбрасывать всё лишнее, погружаясь в его объятия.

Не разрывая поцелуй, Оларх быстро и ловко раздевает меня, а затем сбрасывает свою воинскую одежду, оставаясь передо мной во всём своём мощном обнажённом великолепии.

Привлекает меня к себе, и тянется к своему сброшенному поясу, извлекает из поясной сумки небольшой тёмный артефакт, засветившийся красноватым светом.

— Что это? — почему-то шёпотом спрашиваю я.

— Это чтобы ты не смущалась своих криков, — низко и хрипло говорит он, поднимая меня на руки и направляясь к воде в купели. — От того, что я буду сейчас с тобой делать.