Страница 82 из 111
Глава 51. Поцелуи
Глава 51. Поцелуи
Они входят. Тахир улыбается мне широко, радостно, и Оларх тоже — краешком губ, вспыхивая чёрным взглядом.
И тут же взгляды меняются — вверх, на причёску мою, потом на Янара, суровее взгляды, снова на меня, уже иначе, Тахир — так жарко, а Оларх… чем-то очень сложным и горячим.
Я почему-то вскакиваю, не зная, куда себя деть, и за мной следом, слишком гибким плавным движением для такого мощного тела поднимается Янар.
Под взглядами Тахира и Оларха у меня вспыхивают щёки. Опускаю глаза, закусываю губу.
В комнате повисает что-то тяжёлое, густое, горячее. А между тремя мужчинами будто нити невидимые протянулись. Словно о чём-то говорят без слов, обмениваясь потяжелевшими взглядами.
О чём-то, что явно касается меня.
Вскидываю взгляд на Оларха. И… удивляюсь, что в его взгляде нет ревности или обиды. Только что-то едва распознаваемое, тёмное, собственническое.
Смотрит на меня так, будто я и с двумя косами всё равно его. И… Тахир. Так же. Будто уже меня присвоил.
— Потом о делах, — низко и властно говорит Оларх, бросая жёсткие взгляды на Янара и Тахира, и снова придавливая меня взглядом. — Тут отличная купальня. Отведу туда Иолу.
Тахир прищуривается, переводя острый взгляд с Оларха на меня, затем на Янара.
— Отлично, — усмехается Тахир. — Янар, как раз тебе расклад новый выдам. Там всё весело получается.
Янар опускает тяжёлую руку мне на плечо, а пальцами другой руки мягко давит мне на лицо, вынуждая повернуть и поднять голову, встречая его пристальный сапфировый взгляд.
— Искупаться хочешь? — спрашивает меня он и неожиданно тепло мне улыбается.
Легкая такая улыбка. Спокойная. И от этого сразу становится всё проще.
— Хочу, — отвечаю я, улыбаясь ему в ответ.
Янар опускает тяжёлую властную ладонь мне на талию, притягивает меня к себе.
Пальцы на моём лице мягко удерживают, горячие твёрдые губы накрывают меня.
Поцелуй у Янара основательный. Такой же, как он сам. Целует медленно, глубоко, обстоятельно, будто у нас впереди вся вечность и торопиться незачем.
Его губы ласкают мои уверенно и нежно. Янар ведёт в поцелуе, вынуждая выгнуться всем телом в его руках, льнуть к нему и раскрывать податливо свои губы навстречу его требовательным губам.
Открываюсь, позволяю его губам и языку подчинять мой всё ещё робеющий язык, и так умело разжигать во мне ответную страсть.
Будто я река в высоких крепких берегах, и можно довериться, зная, что удержит, что можно нести свои воды так далеко, насколько захочу, и он будет со мной.
Янар не спешит, берёт от поцелуя всё, и не даёт мне опомниться. Он, похоже, вообще ничего не делает наполовину. И целует сейчас так же, как и брал меня нашей ночью: всерьёз, до конца, так, что жар по венам, и ни одной мысли в голове.
Он всё длит и длит поцелуй, так что я и не хочу, чтобы это прекращалось, лишь прерывисто дышу, и у меня вырывается тихий довольный стон.
В этот момент Янар отпускает мои губы. Смотрит на меня потемневшими глазами. А затем легко целует в губы снова и легонько подталкивает к Оларху.
— Иди к Оларху, Иола, раз хочешь, — говорит он, чуть заметно улыбаясь.
Так ему идёт эта улыбка. И у него… ни следа ревности не вижу в его глазах, лишь что-то тёмное, собственническое, будто он точно знает, что отпускает меня лишь на короткое время. В безопасное место. И потом снова всё своё возьмёт. Обязательно.
А я… вдруг понимаю, как же мне это нравится! Улыбаюсь ему уже открыто, хоть и чувствую, как горят мои щёки.
Направляюсь к Оларху, под его пристальным горящим взглядом, всё ещё чувствуя на губах тяжесть поцелуя Янара.
И тут на моём пути оказывается Тахир.
В его изумрудных глазах искрами от высоченного костра пляшет развесёлая решимость.
Тахир ловит меня за локоть, притягивает к себе одним быстрым, ловким движением, и я не успеваю ни возразить, ни отстраниться, как его губы уже накрывают мои.
Поцелуй у Тахира горячий, дерзкий, стремительный. Я вспыхиваю разом, как сухая трава от его пламени. Он целует жадно, напористо, дразня, играя, возбуждая. Увлекая поцелуем меня в бездну желания без дна.
Ох, вот это поцелуй… Устоять у меня нет шансов. Да я и не хочу отталкивать его. Рада этому. Ему. Тахиру моему шальному.
Приняла ведь его уже всем сердцем. Куда мне уже деваться? Мысли о том, что это всё неправильно, я уже сама отбрасываю. Им-то троим всё правильно? Так ведь? Вот и пусть будет правильно и мне!
И, уже осознанно отвечаю на поцелуй Тахира. Раскрываю губы, обнимаю его за шею, позволяю властному искусному языку увлечь мой робеющий ещё язык порочным танцем.
Ох, кажется, я своим ответом выплеснула масло в тлеющий огонь…
Тахир реагирует тут же, углубляя поцелуй. Теперь он совсем не церемонится, как на той поляне, когда накладывал стежки на мой платок...
Как же он целует! Ещё жарче, чем в первый раз, на палубе. Упивается мной, так, что я совсем теряю разум. И нисколечко уже не страшно. Наоборот. Поддаюсь. Сгораю вся, дотла, в его огне.
Дав почувствовать всю силу своей страсти, он теперь играет, задавая новые правила, навязывая новую игру.
Жадность остаётся, но теперь он дразнит, прихватывает мою нижнюю губу, отстраняется на волос, чтобы тут же вернуться, и от этого даже ноги слабеют, а всё тело горит, требуя большего. Ещё большего.
Упивается моими губами и податливостью. Его руки скользят по моей спине легко, горячо, спускаясь на ягодицы, сдавливая и прижимая к себе так плотно, что я чувствую всю внушительную твёрдость его желания.
И чего я тогда, на палубе, когда было то же самое, так боялась? Это всё мне настолько нравится, что сама невольно прижимаюсь ближе, в стремлении ощутить его ещё плотнее.
Пылаю вся, между ног пульсирует, увлажняется, требует больше его, моего Тахира, который весь-весь, я знаю теперь отчётливо, мой. Совсем-совсем мой. А я — его.
В голове бьётся одна-единственная шальная мысль: хочу его косу в волосах. Третью.
Разум ещё шепчет, что всё это стыдно, но я не хочу стыдиться. Хочу сгореть в этом пламени, разрешить себе, ему, им.
Тахир будто слышит мои мысли, и целует ещё жарче, ещё наглее, довольно улыбаясь мне прямо в губы.
А затем он отстраняется, охватывая горящим, до крайности довольным взглядом всё моё лицо, пылающие щёки, подрагивающие губы, и смотрит пристально в глаза.