Страница 66 из 111
— Это не дружба. Это — тугхаррат, — называет Янар орочье слово. — У людей нет такого. Ближе всего по значению… сотрудничество, или боевое братство. Вырастает из детских тренировок. Для каждого из нас внутри племени сверстники очень быстро перестали быть ровней. Отцы искали тех, с кем мы могли бы тренироваться на равных. Нашлись в других племенах. Старшие сыновья вождей.
— Я думала, племена далеко друг от друга.
— В глубине степи есть большой… скажем так, город, Урхиал-Айлх. Очень большая постоянная стоянка. Племена уже давно не разрознены, и вожди предпочитают жить в Айлхе, оттуда удобно всем управлять. Так что мы росли вместе.
— И что, вы сразу подружились? — тут же спрашиваю я, настолько это всё мне интересно.
— Поначалу непросто было, — усмехается Тахир. — В двенадцать лет Оларх постоянно вызывал меня на бой без правил.
— Ты жутко раздражал, — бросает на него мрачный взгляд Оларх. — Слишком много болтал.
— А ты всегда молчал, — тут же прищуривается Тахир. — И бесил этим дико. С Янаром хоть что-то обсудить можно было.
Оларх едва заметно улыбается уголком губ и поясняет мне:
— За нашими боями всегда Янар следил. А когда видел, что вот-вот покалечим друг друга, разнимал. Нас обоих раскидывал играючи.
— И как же так получилось, что вы стали… — затрудняюсь я вспомнить названное мне орочье слово.
— Тугхарами? — подсказывает Тахир и тут же поясняет: — Это больше, чем дружба. Не побратимы ещё, но намного больше, чем друзья. Те, с кем охотно делишь и путь, и еду, и кров. Кому подставишь спину, не задумываясь.
На мой вопрос вдруг отвечает Оларх.
— Тахир однажды мне задал вопрос, — в его низком голосе появляются тёплые ноты. — Почему мы даже вдвоём не можем одолеть одного Янара.
— Точно, — подхватывает Тахир, широко улыбаясь. — Ты подумал-подумал, и предложил тренироваться вдвоём. Тогда и выяснилось, что когда мы заодно, у Янара нет шансов.
Янар улыбается краешком губ.
— Вы сильные воины. Я многому учился у вас.
Я улыбаюсь и продолжаю расспрашивать. В основном рассказывает Тахир, и это невероятно интересно.
Костёр трещит, начинает темнеть, а я вышиваю в свете светящегося камня, который пристроил рядом со мной Янар. И слушаю, как они втроём подростками пошли в горы и встретили снежного духа.
Янар иногда поправляет Тахира, да и Оларх изредка вставляет «не так всё было».
А потом Тахир заворачивает такое, что я смеюсь от души, запрокинув голову.
Смеюсь, и всё никак не могу успокоиться. А потом смотрю на Янара с Тахиром, и по всему телу жаркой волной обдаёт от того, как они на меня смотрят. Тяжёлыми, горящими мужскими взглядами.
— Красивый смех у тебя, — пристально глядя на меня, произносит Янар. — Всё время серьёзная такая. Думал, не скоро услышу. И услышу ли.
Смущаюсь, и Янар встаёт и говорит, что сейчас стемнеет, и надо готовиться ко сну.
Мужчины быстро распределяют очередь, кто когда будет оставаться на страже. Тахир вызывается первым, Янар отдаёт вторую очередь Оларху, а сам берёт самую сложную часть ночи перед рассветом.
Тахир и Янар отходят к коням, достают из седельных сумок несколько покрывал, а я поворачиваюсь к Оларху. Я очень хочу спросить, но как, с чего начать…
— Спрашивай, Иола, — понимает меня с полувзгляда Оларх. — Говори, как есть.
Прерывисто вздыхаю. Всё-то он видит. Но всё-таки решаюсь задать мучающий меня вопрос.
— Оларх, ты… Вы говорите, что три мужа, три косы… Ты так спокойно это воспринимаешь.
Он молчит, потом притягивает меня ближе.
— Я не слепой, Иола. Я видел, как ты смотришь на нас. Не только на меня. И на Тахира, и на Янара. С самого начала. И в нашу первую встречу. В городе. На корабле. Сейчас тоже в дороге. На самом деле ты уже выбрала. Всех троих. Просто пока не готова это понять и осознать. Мы подождём, когда поймёшь, что на самом деле мы уже все трое — твои. А ты уже — наша.