Кушетка и бутыль

Не пошла через сад. Материализовалась в холле дома Эрслоу. Узком темном коридоре с низким потолком и ярким огоньком где-то вдалеке. Мгновение, и Джуна перенеслась к источнику света, огромной слепящей лампе, мирно устроившийся на низком столе. Осмотрелась в поисках пристанища тела хозяйки дома, но увидела только три двери.

Стала заглядывать в каждую по очереди. Не знала, как угадать, проще было перебрать все варианты. За первой дверью оказалась белая комната с неимоверно высоким стеклянным потолком и панорамным окном, выходящим в один из далеких миров. В западном углу помещения скрывался белый пенал, а посередине красовался высокий, такого же цвета, стол. Стульев не было. Тела хозяйки дома — тоже. Джуна фыркнула и перешла к следующей двери. Эрслоу не могла взять тело с собой, значит, надо искать где-то здесь. В конце концов, домовая метка не зря называется домовой, обычно она прячется в жилище хранителя.

За другой дверью не было ничего. Не только предметов, но и следов какой-либо материи или сущности — абсолютная пустота. Джуна тяжело проглотила слюну и поспешила захлопнуть этот вход в небытие. Бесследно спрятать там свой маячок не смогла бы даже такая, как Эрслоу.

За третьей дверью открывался длинный коридор с ярким светом в конце. Джуна выругалась и поспешила к нему. Прибежала и снова оказалась в помещении с тремя дверьми и лампой, мирно устроившейся на столе. Покачала головой, отдавая должное остроумию хозяйки дома. Развернулась и, переместившись к той двери, из которой вошла в коридор, открыла ее. Чуть не закричала от радости. Переступила порог и оказалась в небольшой, тускло освещенной комнате с одиноким креслом около занавешенного тяжелой шторой окна. В кресле безвольной безжизненной тряпкой валялось тело Эрслоу.

Джуна глубоко вдохнула, набираясь смелости, и схватила хранительницу мертвых душ за руку. Прикусила губу. Прикосновения за пределами брачных игр соплеменники не жаловали, и рукопожатие должно было вызвать мгновенную реакцию. За спиной пробежал легкий ветерок, вероятно, кто-то из помощников Эрслоу встрепенулся оценить возможную угрозу и, если нужно, позвать хозяйку.

Тело налилось жизнью и, будто желая раздавить, сжало руку Джуны, впилось в ладонь острыми ногтями. А потом вернулась Эрслоу. Открыла глаза и прошила гостью пристальным, колючим взглядом.

— Убирайся! — прорычала, сжимая сильнее и явно призывая силу умерших для заклинания.

Джуне показалось, что ладонь проткнули ржавыми гвоздями. Фыркнула и выдернула руку. Почувствовала, как невидимые сущности вытесняют ее куда-то за пределы дома Эрслоу: все вокруг вертелось в беспорядочном танце и двигалось в неизвестность. Исчезли все мысли, кроме одной: ее час не настал, значит, хозяйка дома не пойдет до конца.

Пришла в себя около ворот в чужой сад. Вздохнула и слабо улыбнулась. Самолюбие, конечно, пострадало, но дело сделано. Эрслоу здесь и вряд ли успела даже потрепать ее мальчика. Все остальное — ерунда. Если Черлинд запутался, Морун приведет его домой. В конце концов, сын звал именно его.

Черлинду пришло видение: они с отцом гуляют вдоль берега холодного глубокого озера. Он держит Моруна за руку. Мир вокруг, как всегда в детстве, еще не познан как следует и оттого притягателен, но немного страшен. Отец предупреждает: прозрачная вода покоится в разломе гигантской скалы, постепенно войти нельзя — сразу глубоко. В ней плещутся блестящие рыбы, великое множество, и Черлинд, желая поймать за хвост хотя бы одну из них, поскальзывается и падает в озеро. Холод сковывает тело, конечности отказываются подчиняться, но где-то наверху уверенно и твердо зовет отец. Черлинд собирает силы в кулак и, преодолевая боль и страх, пытается плыть наверх.

— Сынок, я здесь…- кричит родитель, и мальчик интенсивнее работает руками и ногами.

— Дай руку, — приказывает Морун, и сын протягивает ему трясущуюся ладонь. Хранитель хватает ее и тянет на себя, туда, где тепло и можно дышать…

Черлинд зажмурился и вынырнул. Хватил ртом воздуха и распахнул глаза. Столкнулся взглядом с Моруном.

— Долго же пришлось звать тебя, сын, — добродушно упрекнул тот.

— Я запутался, как по лабиринту ходил, — поспешил оправдаться Черлинд. — Сначала была тьма, потом вода и холод.

Сел на кушетке и потер лицо ладонями.

— Хоть не зря рисковал? — Морун потрепал его шевелюру. — Мы с матерью очень волновались.

— Она пообещала…- Черлинд посмотрел на свои руки так, будто видит их в первый раз, и довольно ухмыльнулся. — Отец, она сказала нужное, и я при этом остался жив! Поверь, все окупится сторицей!

Морун вздохнул и уселся на кушетку рядом с сыном.

— Думаю, осталось завершить еще немного. Выжить после того, как предъявишь ей счет.

— Брось, отец, — отмахнулся Черлинд, как в детстве, опираясь спиной на плечо родителя. — Не хуже меня знаешь, хранители просто не могут нарушать обещания данные себе подобным. Эрслоу живет долго и, подозреваю, давно использовала свое право забрать слово. Так что ей останется только сделать, что прошу, и все.

— Мне бы такую уверенность, — покачал головой Морун. — Пока от мыслей о твоей авантюре только волнения.

— Завтра все решится, — заверил его сын. — Пойду к ней утром и затребую своего.

— Пусть вечность поможет тебе вернуться от Эрслоу живым…- отец почти прошептал старое, но довольно сильное благословение.

Черлинд благодарно улыбнулся и кивнул. Он тоже боялся до дрожи во всех частицах сущности, но показывать слабость не хотел даже отцу.

Вечер пригласил за Стол Предназначений. Предсказуемо, но все равно неожиданно. Нить слабейшего из поколения Джуны оборвалась не так давно, его назначение принял кто-то из создавших тела молодых, и ничего не предвещало очередного сбора. Похоже, хранители из нового поколения решили поиграть в борьбу за незначительное место.

Джуне, видимо, хотелось лишний раз посмотреть на своего младшего во взрослом теле, и она потащила туда всю семью. Черлинд поначалу отнекивался, но потом согласился. В конце концов, помогли же родители в его авантюре, так почему бы не уступить им в малом?