Кушетка и бутыль

Никак не давала покоя высказанная Нарифом мысль, про нарушение порядка мироздания. Чем дольше Черлинд смотрел на темное небо, тем сильнее росло беспокойство за мать. Может так случиться, Эрслоу сама того не желая, будет вынуждена убрать Джуну с дороги. Что будет тогда? И что делать, ему, Черлинду? Ведь не дожидаясь своего часа, уйдет не только сильнейший хранитель текущего поколения, уйдет его мать, а отправит ее в небытие его возлюбленная.

Вздохнул и снова уставился на звезды. Посмаковал на губах странное, непривычное слово: любимая. Отчего-то вдруг стало легко, будто он снова существо-без-тела. Нет никакой разницы гармоничная они с Эрслоу пара или нет… Важны лишь его чувства. Что до Джуны, самое простое спросить у хранительницы мертвых душ, что происходило в схожей ситуации, наверняка нечто подобное она уже видела.

Закрыл глаза и перенесся к воротам жилища наставницы. Пересек заброшенный сад и вошел в дом. Зал для гостей встретил привычными креслами, а Эрслоу появилась раньше, чем он успел устроиться в одном из них. Хранители провели порознь меньше дня, но Черлинд вдруг понял, что соскучился неимоверно, будто разлука длилась лет сто, не меньше.

— С чем пожаловал, юноша? — поинтересовалась наставница добродушно, примостившись на подлокотник кресла ученика. Черлинд руку готов был дать на отсечение, что она тоже ему рада.

Подробно и честно он поделился своими опасениями. Эрслоу внимательно слушала, а когда он закончил, поспешила успокоить.

— Будет обычный поединок. Никто серьезно не пострадает, — заверила она. — Разве что Джуна ненадолго останется без сил, но, думаю, Марун не даст ее в обиду. Ты же сам говорил, что у него есть возможность поделиться.

Черлинд сощурился.

— А ты? Что будет с тобой? — и впрямь как-то по-юношески поинтересовался он. Видел несколько раз, как мертвые требуют свои силы обратно, в мгновения слабости Эрлоу. Помнится, тогда она выгнала его прочь, но Черлинд успел заметить, как потускнели ее глаза, а губы застыли, будто кто-то невидимый протянул сквозь них жесткую ледяную проволоку.

— Ничего, — пожала плечами Эрслоу. — Как после всякой серьезной схватки мертвые побунтуют немного, но мне хватит сил с ними сладить.

Хранитель заглянул наставнице в глаза.

— Не хочу для тебя этой боли, — прошептал он. — Но не знаю, как помочь.

— Мальчик мой, — Эрслоу взяла его за руку и тепло улыбнулась. — Обо мне вовсе не надо заботиться. Поверь, я справлюсь со всем. А если нет, — вздохнула, — значит, просто настал мой срок.

— Надо заботиться! — возразил он. Поднялся на ноги и увлек наставницу в свои объятия. — Я хочу.

— Черлинд, — она нежно погладила его по щеке и улыбнулась. — Даже не знаю, как объяснить тебе мои мысли…- закрыла глаза и потерлась носом о шею ученика, — Со мной случалось много хорошего, но ты самое большое мое чудо.

— Раскройся, и слова будут без надобности…

— Не уверена, что это правильно, — Эрслоу тяжело сглотнула. — Если вдруг что-то пойдет не так…

— Значит, ты просто остановишься и все, — Черлинд прикрыл глаза и осторожно поцеловал хранительницу.

Эрслоу вздохнула и позволила энергии выплеснуться наружу. Ученик застыл в предвкушении. Где-то там, на границе слияния их сил должна была возникнуть гармония, прощающая все: и разницу в возрасте, и положение в иерархии, и все грядущие разногласия. И она возникла. Как волной накрыло. Еще не соединив тела, они, как и положено хранителям, объединили свои сущности. Проросли насквозь и зазвучали едва слышной прекрасной музыкой.

Гармония оглушила. Заставила стонать от восторга. Чувствовать дыхание чужой жизни, улавливать звучание тонких струн чужих мыслей, открыться другому, стать уязвимее, и осознать, что другой так же уязвим. Черлинд поймал взгляд Эрслоу и понял, что она тоже не испытывала ничего подобного, а сейчас упивалась каждой каплей перепавших ощущений. Он уверенно добавил к общему слиянию единение тел и окончательно понял, что. даже если сейчас весь мир провалится в пустоту небытия, они с Эрслоу этого просто не заметят.

Уже после, обнимая ее со спины около стола в белой комнате с выходящим на удивительный город окном, Черлинд поймал одну забавную мысль.

— Скажи, — он наклонился к уху хранительницы и чмокнул где-то за ним. — Как много времени проходит от ухода самого слабого в текущем поколении до кого-то сидящего посередине стола?

— Очень по-разному. Поколения отличаются друг от друга. Неизменно только одно: все юные, оставшиеся без предназначения на момент ухода сильнейшего из старшего поколения, отправляются вместе с ним. Стол не любит слабаков.

— А бывает так, что какие-то места остаются не занятыми?

— Да. Но редко.

— А можно ли победить хранителя из старшего поколения, когда еще не ушли те, кто ниже его по иерархии.

— Конечно. Но это сложно. Вот молодняк и идет по пути наименьшего сопротивления. Просто ждет, — она развернулась и посмотрела в его глаза. — Почему ты спрашиваешь?

— Жажду получить место посередине стола. И чем раньше, тем лучше.

— Для чего? — Эрслоу прищурилась.

— Отец хотел увидеть внуков, — бесхитростно пояснил Черлинд. — Опять же, если правильно помню, дети добавляют магической энергии.

Хранительница мертвых покачала головой.

— Не спеши, — перешла на шепот. — Успеем. Мне пока достаточно тебя. Что до силы… Если способ Маруна сработает, то я могу подарить тебе куда больше.

— Плевать на нее, — он почувствовал себя вздорной девицей. Вроде только миг назад говорил, что дети помогают наращивать силу, а сейчас испугался желания Эрслоу зря побеспокоить мертвых. — Мне тоже пока достаточно тебя.

— Вот и хорошо, — улыбнулась женщина. — Одевайся и продолжим занятия. До середины стола надо еще дорасти.

Черлинд покачал головой. Успеется. Пока хочется побаловаться.