Страница 11 из 27
— Думаю, так будет лучше, — констатировала она, указывая вперед.
Черлинд посмотрел на выстроившуюся широкую тропинку через, некогда роскошный, а ныне заброшенный сад и с облегчением вдохнул аромат шиповника.
— Это еще не мир мертвых, — пояснила Эрслоу, делая шаг, — это его преддверие. Фильтр для случайно-забредших.
— Не понимаю, — нахмурился Черлинд.
— Когда сущность умирает, она покидает тело, теряет разум и остается только с душой. Если связь с телом сохранилась, значит, есть шанс вернуться к живым, и именно это место отсеивает тех, кто еще не умер до конца. Чем толще нить между телом и сущностью, тем больше сил уйдет на прогулку здесь. Имеющий связь не проникнет глубоко, будет вынужден вернуться.
Черлинд ухмыльнулся:
— Проверяешь, как далеко я смогу зайти?
— Именно, — Эрслоу ускорила шаг. — Не бойся. Даже я, как и все хранители, не в силах изменить что-то существенно, поэтому, если твой час далеко, ничего страшного не произойдет. Тебя просто выпихнет отсюда в место, где стоит твоя домовая метка.
— Да, — ученик покачал головой и в очередной раз порадовался остроумию мироздания. Когда у хранителя заканчивалась энергия, он непременно оказывался у этой самой метки. Забавно, что ее нельзя было выбрать, просто в один из дней, ты начинал понимать, что твой дом там, где твоя книга, например, или как у него, Черлинда, кушетка. Интересно, какая она у Эрслоу?
Пригладило ледяным ветерком.
— Эту ГурУ, — пояснила наставница. — Оставлю тебя ненадолго. Жди здесь.
Черлинд почувствовал переток энергии и поежился. Спутница покинула тело. Сейчас оно превратилось застывшую куклу с холодными глазами. Вроде все как и должно быть, но стоять рядом жутковато.
Если он правильно помнил, ГурУ были помощниками Эрслоу. Обычно они беспокоили хранителя, когда не справлялись сами. Значит, сейчас где-то требовалось забрать особо брыкучую жизнь. Тяжело проглотил слюну и решился. Пусть там настоящая смерть, но тут страшно и без нее. Потянулся сознанием к наставнице и очутился рядом.
Обдало запахом расплавленного пластика. Подступающие почти вплотную стены и потолок давно сдались огню: горела обшивка, приборная панель, предметы, назначения которых Черлинд не знал. Чуть впереди застыла Эрслоу: у нее не было тела, но по сгущенной в комок энергии, можно было точно понять, где она. А прямо перед хранительницей мертвых душ лежало существо в серебристом, видимо, защитном костюме, точнее то, что от него осталось. Оно еще дергалось от боли, но, похоже, уже совсем потеряло разум.
Комок энергии уплотнился и пространство вокруг, каждой своей точкой приказало:
— Следуй за мной!
Черлинд вздрогнул. Зов. «Приглашение смерти» — как называли его сородичи.
По спине ученика побежали мурашки. Голос, несомненно, принадлежал Эрслоу, но то, что он пробирал до костей, стальными нитями прошивал насквозь, было непривычно.
Существо дернуло ногой, но ничего не произошло. А потом по другую сторону от умирающего появилось нечто. Белое едва заметное облако, но по уровню энергии мало уступающее Эрслоу. Черлинду показалось, что мир вокруг ухнул и начал медленное вращение. Будто гигантский мельничный жернов. А потом хранитель с ужасом понял: неведомое существо сконцентрировало энергию и направило удар на него.
Черлинд сжался в ожидании атаки. Время словно остановилось. Колеса миров заскрежетали, пытаясь затормозить. Совсем рядом послышался стон. Страшный, пробирающий, будто у кого-то и так нищего отнимают последнюю миску с похлебкой. «Мертвые», — мелькнуло в голове у Черлинда прежде, чем потемнело в глазах.
Очнулся в кресле в зале для приемов в доме Эрслоу. Хозяйка зловеще нависла над ним, всем своим видом показывая, что она в ярости.
— Я велела оставаться тут! — грозно прорычала она, скрестив руки на груди. — У меня был только один удар, я потратила его, чтобы защитить бездаря, который влез в мои дела! Если ты не будешь выполнять моих указаний, я отказываюсь учить тебя.
— Буду послушным мальчиком, — улыбнулся Черлинд, но поймав взгляд Эрслоу, поумерил пыл: — Прости, я не должен был.
— Именно, — наставница глубоко вдохнула. — Не должен был. Ушедший не в свой час хранитель — удар по мирозданию, я испугалась, что он убьет тебя.
— Кто он? Кто-то из наших?
— Не думаю, — Эрслоу покачала головой и потерла лицо ладонями. — Появляется редко, в большинстве случаев я беру верх, но иногда и ему кто-то перепадает. Не знаю, что происходит с ними потом. И жутко боюсь, что когда-нибудь, его победы нарушат миропорядок. Ищу его слабые места уже много лет, но так ничего и не нашла.
Вздохнула и заглянула Черлинду в глаза.
— Прости, мне, кажется, стоит быть сдержаннее. Составишь компанию? Хочу выпить немного.
— С удовольствием, — кивнул ученик. Пить что-либо в теле хранителя ему еще не приходилось. Такие, как они, не нуждались ни в еде, ни в жидкости, только в редком сне, но у Эрслоу должно быть полно привычек из других миров. Так почему бы не приобщиться?
— Пойдем, — позвала она и открыла еще одну возникшую прямо перед носом дверь.
Вошли в огромную, почти пустую стеклянную комнату. Снаружи виднелся запутанный многоуровневый город, а посередине помещения стоял высокий стол. Эрслоу проворно приблизилась к притаившемуся в углу белому узкому шкафу и извлекла оттуда два широких бокала и тяжелую пузатую бутыль с зеленой густой жидкостью.
— Нашла в одном из миров, — пояснила хранительница, улыбаясь, — на таких, как мы, действует расслабляюще.
Привычным жестом поставила бокалы и, вытащив из горлышка плотную пробку, разлила напиток. Тут же закупорила бутыль и спрятала ее обратно в шкаф, давая понять, что добавки не будет. Черлинд поморщился:
— Совсем на донышке, Эрслоу. Будто пожалела.
— Поверь, тебе хватит, — ухмыльнулась наставница и обняла свой бокал ладонями.
Жидкость поменяла цвет на кроваво-красный. Запахло малиной. Эрслоу довольно кивнула.
— Вот теперь можно пить.
Черлинд подержал свой бокал в руках, дожидаясь, пока напиток загустеет, и сделал глоток. Вкус у жидкости оказался странный, но приятный. Сначала язык обжигало едкой кислятиной, но она быстро уходила, оставляя бархатное ягодное послевкусие. Хранитель закрыл глаза: никогда в жизни не испытывал ничего подобного. Сделал еще глоток, а потом еще, и еще один — последний. Посмотрел на Эрслоу. Та только пригубила и внимательно рассматривала ученика, вероятно, ее забавляла сама возможность увидеть кого-то другого, поглощающего напиток.