Страница 25 из 102
11. Приземление
Находясь в летящем вертолете, сложно услышать тишину. Даже наушники, которые мы надели, как только сели в салон, не поглощали шум полностью. Однако, когда я сказала Тайпану, что у меня есть сын, его молчание стало настолько оглушающим, что рев мотора нашего транспорта на некоторое время померк.
Мужчина замер, после чего изучающе оглядел меня сверху вниз и обратно. Так, словно и не видел никогда до этого, или словно я призналась, что у меня есть третья нога, и он пытался обнаружить ее на моем теле.
— Родила от бандита? — наконец задал свой главный вопрос китаец, зыркнув на меня как на преступницу. Я не удивилась, так как его предположение было вполне логично: забрала ребенка и убегаю от его разозленного папаши.
— Нет, сын не от Виктора, — ответила, а Тайпан поморщился. Похоже, его покоробил тот факт, что я назвала Кремня по имени.
— Так, давай по порядку, — раздраженно процедил мой спаситель. — Зачем ты нужна этому русскому?
— Я причинила ему ущерб. Лишила глаза, когда он попытался меня склонить к… сексу, — произнося это, я не могла удержаться от усмешки. Звучало неплохо. В назидание, так сказать. Тайпан явно впечатлился.
— Ты сделала что? — интонация крайнего удивления мужчины резанула воздух.
— Поранила его, — спокойно пояснила еще раз, глядя в темные глаза своего спутника.
— Можно подробнее? — подался тот вперед со стремительно возрастающим интересом.
Его что, насилие возбуждает??
— Я не хочу вдаваться в подробности. Я не собиралась его калечить, это вышло случайно, — устало объяснила я.
— Как вы познакомились? — не дав мне договорить, нетерпеливо продолжил Тайпан.
— Я — танцовщица. Вера Нестерова. При желании, можешь поискать в сети. Он увидел меня на концерте, начал преследовать. Я избегала встреч с ним, но он умеет быть настойчивым. После того, что случилось, оставаться в России мне уже было невозможно. Я спасала себя… и своего ребенка.
— Сын сейчас где? — продолжил допрос китаец, а я ответила с дрожью в голосе:
— Я снимаю квартиру в Бруклине. Дочь моей соседки должна была посидеть с ним. До обеда, пока я ездила за деньгами. А сейчас… Я очень надеюсь, что Леша все еще там…
— Леша? Так его зовут? Сколько ему? — Тайпан был раздражен. Таким как он претят сюрпризы. А мой сын стал одним из неприятных — с учетом того, зачем китайцу нужна была я сама.
— Алексей. Мелисса зовет его Алекс. Ему восемь месяцев, — с нежностью, которая даже мне показалась слишком громкой, ответила я.
Мой мальчик, мое чудо! Я так не хотела его! Так долго ненавидела за то, что он убивает мою карьеру. Собиралась сделать аборт, но когда родила, ни дня не жалела.
— Сколько?! И года нет? — неподдельно удивился мужчина. — Такой малыш-ш… — последний звук он произнес с нервным шипением. Словно молоко на плите убежало. Я вздрогнула и уставилась на мужчину, но Тайпан уже не смотрел на меня. Мужчина дергано откинулся на спинку и достал телефон. — Говори адрес! Я пошлю людей, чтобы забрали ребёнка и привезли в аэропорт.
— Нет! — закричала я. Тайпан поднял брови в немом удивлении; он явно не ожидал такой реакции. — Им его не отдадут!
— У меня есть в этом городе должники. Да, они не няньки, но справятся с младенцем. И с теми, кто попытается не отдать, — убеждал меня китаец. — Что там нужно… В люльку и вперед…
Я была признательна Тайпану за заботу, но образ "его людей”, которые доставляют груз, по случаю оказавшийся ребенком, вызвал у меня дрожь ужаса и запустил маховик истерики, которая потихоньку начала отвоевывать в душе лидирующее место, творя эмоциональный хаос.
— Нет, так нельзя… Он может испугаться чужих. Алешенька знает меня и Мел, больше никого. Это исключено. Я боюсь, я так боюсь… Я сама должна забрать его, — я говорила, а губы тряслись. Слезы хлынули по лицу, но я стойко боролась с приближающимся нервным срывом.
— Кремень знает про?.. — нахмурился Тайпан. Ему не понравилось мое состояние, это очевидно.
— Нет, он не в курсе, — замотала я головой, не желая даже думать о том, что это чудовище узнало о моем малыше.
— Хорошо, — задумчиво протянул мужчина.
— Хорошо… — словно эхо, повторила я.
— Не плачь, мы поедем за твоим сыном сами. Мы найдем его, это точно не проблема, — Тайпан говорил резко, почти грубо: словно топором рубил свои фразы. Словно ему самому было некомфортно оттого, что он меня успокаивает.
Его поддержка оказалась настолько неожиданной, что я уже не могла остановиться и зарыдала в голос.
— Спасибо! — икая и стуча зубами, попыталась выразить я всю глубину своей благодарности. Мужчина не ответил. Он на секунду закрыл глаза, глубоко вздохнул и пробормотал: “Женские слезы — порождение дьявола!” После чего пошарил глазами по салону вертолета и, обнаружив искомое, потянулся к нише над моей головой.
Через секунду в его руке оказалась аптечка. Открыв ее и изучив, он вытащил перекись, после чего наклонился и неожиданно поднял мою ногу с пола. Я попыталась возмутиться, а Тайпан, не реагируя, снял с меня кроссовок и положил мою ступню к себе на бедро.
— Не дергай ногой! — рявкнул китаец, когда я попыталась вернуть себе свою конечность.
Растерявшись, замерла, но уже через секунду поняла, что происходит: все эти манипуляции были совершены ради того, чтобы добраться до моей раны, которую я получила при падении в лесу. Я совсем забыла о том, что повредила ногу, и сейчас вместе с мужчиной разглядывала зияющую на коленке дыру на джинсах и засохшую в ране кровь вперемешку с грязью.
Тайпан пробормотал что-то на китайском, а потом приступил к обработке. Перекись, налитая на бурую корочку, зашипела, и мужчина начал аккуратно стирать ее марлевым тампоном. Его мягкие, почти нежные движения завораживали. Он подтянул мою ногу еще ближе к себе, а сам наклонился, сосредоточенно протирая место повреждения, при этом моя ступня уперлась ему в живот. Это совершенно не беспокоило Тайпана, из нас двоих только я чувствовала крайнюю неловкость: я и так этому человеку была обязана по гроб жизни, а он еще и медбратом заделался. Это уж точно чересчур. А вот мне, похоже, пора было начинать более активно проявлять свою благодарность. В этом контексте образ медсестры больше подойдёт мне. Или школьницы? Или какой косплей в постели ему нравится больше?
— Я сама обработаю. Это ничего, это просто царапина, — прошептала, осознав вдруг, что вновь могу нормально разговаривать, так как совершенно невероятным образом моя истерика начала уходить.
Тайпан поднял глаза от раны и спросил: