Страница 6 из 117
— Лианна, — произнёс он, и голос его прозвучал низко, мягко, с какой-то странной, вибрирующей нотой. Так говорит ветер в вершинах сосен. Так звучит далёкий волчий вой, долетевший до спящего дома сквозь закрытые ставни.
— Я не знаю тебя, — прошептала Лианна, и собственный голос показался ей чужим, слишком тонким.
Он сделал шаг к ней. Ещё один. Теперь они стояли так близко, что она чувствовала исходящий от него запах — незнакомый, дурманящий. Он пах ночным лесом после дождя, дубовой корой, нагретой солнцем за долгий день, и чем-то ещё — чем-то диким, мускусным, чему она не могла подобрать названия. Этот запах проникал в неё, как тёплый туман, и оседал где-то глубоко, у самого сердца.
Он протянул руку и коснулся её щеки. Прикосновение было лёгким, как крыло мотылька, и в то же время обжигающим, как уголёк, выпавший из костра. Лианна вздрогнула, но не отстранилась. Ей вдруг показалось, что она знает этого человека. Знает давно. Очень давно. Может быть, в другой жизни. Может быть, в сотне других жизней.
— Кто ты? — повторила она, и на этот раз в её голосе прозвучала мольба.
Он наклонился ближе, и его губы почти коснулись её уха. Она услышала его дыхание — ровное, глубокое, словно он считал вдохи, усмиряя что-то внутри себя. И одно-единственное слово, произнесённое шёпотом, от которого по её спине пробежала дрожь:
— Жди.
А потом всё исчезло.
Зал растаял, как туман на рассвете. Колонны растворились в воздухе. Звёзды погасли одна за другой. Лианна летела в темноту, и единственным, что оставалось с ней, был этот голос, это слово, этот запах ночного леса, впитавшийся в её кожу.
Она проснулась в своей постели, резко села и прижала ладони к пылающим щекам. Сердце колотилось где-то в горле. За окном занимался серый осенний рассвет, и чайки кричали над морем. В камине горел огонь, наверное Эльза приходила ранним утром, растопила его.
— Что за чушь, — прошептала Лианна вслух, но голос прозвучал неубедительно.
Она никогда не видела этого мужчину. Никогда не бывала в том зале. Никогда не слышала этого голоса — низкого, обволакивающего, как тёплый плащ. И всё же где-то в глубине души что-то отзывалось. Что-то смутное, как воспоминание о колыбельной, которую пела мать.
Она тряхнула головой, отгоняя наваждение. Мало ли что приснится. Сны — это просто сны. Игра воображения, обрывки дневных впечатлений. Никакого тайного смысла.
Серый рассвет уже вполз в окно, размыв тени по углам спальни. Она лежала неподвижно, глядя в выцветший балдахин над кроватью, и всё ещё чувствовала на щеке прикосновение — лёгкое, как крыло мотылька, и обжигающее, как уголёк. Сон не отпускал её. Он висел в воздухе, словно аромат невиданных цветов, что росли в том зале, и сколько бы она ни трясла головой, белые волосы незнакомца стояли перед глазами.
Дверь скрипнула. На пороге возникла Эльза с подносом в руках.
— Доброе утро, леди Лианна, — пропела она, и её круглое лицо осветилось улыбкой. От вчерашней строгости не осталось и следа. — Как спалось?
— Странно, — ответила Лианна. — Снилось что-то... непонятное.
— Это к перемене погоды, — авторитетно заявила Эльза, водружая поднос на столик у кровати. — Моя бабка всегда говорила: странные сны — к ветру с моря.
Завтрак был скромным, но сытным. На подносе, застеленном чистой льняной салфеткой, стояла миска овсяной каши, приправленной мёдом и щепоткой корицы — дорогой пряности, которую привозили купцы с южных островов. Рядом лежали два ломтя свежего хлеба, ещё тёплых, с хрустящей корочкой, и горшочек сливочного масла. В маленькой серебряной чашке дымился травяной отвар — мята, душица и что-то ещё, сладковатое, — Эльза всегда добавляла в него каплю сиропа из бузины, чтобы отогнать осеннюю простуду. На десерт повариха расщедрилась на печёное яблоко, фаршированное орехами и изюмом, истекающее прозрачным соком.
— Сегодня без колбасы, — вздохнула Эльза, поправляя салфетку. — Мясник не приехал. Говорят, на восточной дороге видели волков, вот он и побоялся.
— Волков? — переспросила Лианна, и её сердце сжалось.
— Да говорят, целая стая. Но вы не бойтесь, леди, — Эльза подмигнула, — к замку они не подойдут. Побоятся.
Лианна промолчала. Она думала не о тех волках, что бродят по дорогам. Она думала о мальчике, что сидит в подземелье. О том, что сегодня ночью ей приснился человек, похожий на него, как брат-близнец — только старше, выше, сильнее.
— Ну-ка, вставайте, — скомандовала Эльза, прерывая её мысли. — Сегодня уроки с мэтром Бейлом, а вы ещё не одеты. Леди Изольда будет недовольна, если вы опоздаете.
Лианна нехотя отставила пустую миску и встала с постели. Эльза уже суетилась у гардероба — огромного дубового шкафа, источенного жучком, но всё ещё крепкого. Она распахнула дверцы, явив взгляду скромное содержимое: четыре платья, два из которых были парадными и надевались лишь по большим праздникам, несколько — повседневными, из добротной шерсти, но уже заметно поношенными. Леди Изольда не спешила тратить деньги на гардероб падчерицы.
— Вот это, — Эльза вытащила платье из тёмно-синей шерсти с вышивкой серебряной нитью по рукавам. — Оно вам к лицу. И не слишком тёплое — в классной комнате сегодня, говорят, хорошо протопили.
Лианна кивнула. Она не спорила с Эльзой в таких мелочах. Платье было простым: длинный, до самого пола, подол; узкие рукава, расширяющиеся книзу; высокий ворот, застёгивающийся на ряд мелких перламутровых пуговиц. Единственным украшением служила вышивка — тонкие серебряные нити, сплетающиеся в узор из дубовых листьев, — память о покойной матери, которая сама вышивала этот узор долгими зимними вечерами.
Эльза усадила Лианну на стул перед зеркалом. Зеркало было старым, в потемневшей бронзовой раме, и отражало оно нечётко, словно сквозь воду. Но всё же Лианна могла разглядеть себя: бледное лицо с острым подбородком, серые глаза, в которых ещё тлели отголоски ночного сна, спутанные за ночь тёмные волосы, рассыпавшиеся по плечам.
— Сегодня сделаем что-нибудь красивое, — сказала Эльза, беря в руки костяной гребень. — А то вы всё ходите с простой косой, как крестьянка.
Она принялась расчёсывать волосы Лианны — медленно, осторожно, начиная с кончиков и постепенно поднимаясь выше. Гребень мерно скользил в её руках, и в этом движении было что-то успокаивающее, почти колыбельное. Лианна закрыла глаза и позволила себе расслабиться — впервые за это утро.
— Вы сегодня бледная, — заметила Эльза, разделяя волосы на пряди. — Точно дурной сон приснился? Может, рассказать хотите?