Страница 39 из 117
— Он был оборотнем, — продолжала Лианна. Его деревню сжёг мой отец, а его самого бросили в камеру. Он был наследником — сыном лорда, о котором я тогда ничего не знала. Но это не важно. Важно то, что я... — она запнулась, но заставила себя договорить, — ...я полюбила его. Не знаю, когда. Может, когда он впервые улыбнулся. Может, когда он положил голову мне на колени, а я гладила его волосы. Может, когда он поцеловал меня в лоб и сказал: «Я вернусь».
Кайл молчал. Его грудь тяжело вздымалась. В глазах читалось смятение — он пытался переварить всё, что услышал.
— Я помогла ему сбежать, — сказала Лианна. — Той зимой, когда по замку рыскали стражники с собаками. Я вывела его через старую брешь в стене — ту самую, которую мы с тобой нашли в детстве. Он обещал вернуться.
— И ты ждёшь, — прошептал Кайл. — Семь лет.
Он резко встал. Прошёлся туда-сюда по дорожке, запустив пальцы в волосы. Остановился. Обернулся.
— Ты ждёшь оборотня, — сказал он, и в его голосе смешались боль и гнев. — Того, кто может никогда не вернуться. Того, кто, может быть, уже погиб где-то в северных лесах. И ты ждёшь его. А я... — он осёкся. — А я семь лет был рядом и не знал.
— Я не могла сказать, — ответила Лианна. — Никому. Ты первый, кто узнал.
Кайл долго смотрел на неё. Потом горько усмехнулся.
— Знаешь, что самое страшное? Я не могу злиться на тебя. Я не могу злиться на него. Я даже не знаю его. Но я знаю тебя.
Он сунул руку в карман и достал фигурку — ту самую, которую вертел весь вечер. Это был волк. Вырезанный из светлого дерева, с янтарными глазами-бусинами. Почти такой же, как тот, что он подарил ей когда-то. Кайл протянул его Лианне.
— Я вырезал его для тебя, — сказал он. — Ещё один волк. Может, он принесёт тебе удачу. Может, твой оборотень вернётся. Я... я надеюсь, что он вернётся. Ради тебя.
— Кайл... — Лианна взяла фигурку, и её пальцы дрожали. Слёзы текли по её щекам.
— Не надо, — перебил он. — Не говори ничего. Я всё понимаю. И я... я не перестану быть твоим другом. Даже после этого.
Он развернулся и ушёл. На этот раз — не оборачиваясь. Лианна осталась одна на скамье, сжимая в одной руке деревянного волка. Два подарка. Две любви. Одна — верная, земная, терпеливая. Другая — далёкая, как звёзды, и сильная, как лунный свет.
После того разговора что-то надломилось. Кайл не перестал быть её другом — он был не из тех, кто отворачивается и уходит. Но между ними пролегла трещина. Невидимая, но ощутимая, как рубец на зажившей ране. Они всё так же здоровались при встрече, всё так же обменивались короткими фразами, всё так же иногда сидели на старой скамье. Но прежней лёгкости уже не было.
Он больше не приносил ей деревянных фигурок — только однажды, на день рождения, оставил на подоконнике маленького сокола, вырезанного из тёмного дуба. Без записки. Без слов. Просто сокол. Лианна поняла: это знак. Сокол — вольная птица, которая не принадлежит никому. Так он видел её теперь.
Кайл стал больше времени проводить в конюшне, в кузнице, на охоте. Он брался за любую работу, которая позволяла не сидеть на месте и не думать. Слуги замечали, что он похудел, стал молчаливее, и списывали это на обычную зимнюю хандру. Но Лианна знала: это её вина. Вернее, не вина — так бывает, когда говоришь правду, а правда делает больно.
Иногда она ловила его взгляд издалека — через двор, через зал, через парк. Он всё ещё смотрел на неё. Но теперь в его глазах не было надежды. И тихая, смиренная печаль.