Как профукать праздник. Влюбиться в виновника

Я встала, подошла к окну. За стеклом падал снег, крупный, белый, засыпающий город. Внизу, во дворе, кто-то уже запускал фейерверки, и разноцветные огни отражались в снежинках, создавая волшебное свечение.

Я закрыла глаза.

И загадала желание.

Не для себя. Не для Андрея. Не для подруг, которые были рядом.

«Пусть с ними всё будет хорошо. Где бы они ни были. Пусть они не страдают. Пусть они знают, что мы их любим. Пусть они чувствуют, что мы их ждём. Всегда».

Бой курантов.

Раз, два, три..

Я открыла глаза. Снег падал за окном, фейерверки взрывались в небе, раскрашивая его красным, зелёным, золотым.

Четыре, пять, шесть..

Я повернулась. Андрей стоял рядом, смотрел на меня. В его глазах отражались огни праздника, и в них было столько света, столько тепла, столько любви, что у меня перехватило дыхание.

Семь, восемь, девять..

Он подошёл, взял меня за руки. Я чувствовала тепло его ладоней, его дыхание на моём лице, его сердце, которое билось в унисон с моим.

Десять, одиннадцать, двенадцать.

— С Новым годом, — сказал он.

— С Новым годом, — ответила я.

Он поцеловал меня. Нежно, осторожно, как в первый раз. И я чувствовала в этом поцелуе всё — его терпение, его любовь, его веру. Всё, что он не говорил, но что я всегда знала.

— Я люблю тебя, — прошептала я, когда он отстранился.

— Я люблю тебя, — ответил он.

Мы стояли у окна, обнявшись, и смотрели на салют. Фейерверки взрывались один за другим, раскрашивая ночное небо в сотни цветов. Город праздновал. Люди обнимались, целовались, загадывали желания. Жизнь продолжалась.

— Оль, — Андрей посмотрел на меня. — О чём ты загадала?

— Не скажу, — я улыбнулась. — Не сбудется.

— А я загадал, чтобы ты была счастлива, — он поцеловал меня в лоб. — Чтобы мы были счастливы.

— Это хорошее желание, — я прижалась к нему. — Я надеюсь, оно сбудется.

— Обязательно, — он обнял меня крепче. — Я сделаю всё, чтобы оно сбылось.

Мы вернулись в гостиную, где девчонки уже открыли вторую бутылку шампанского. Инга рассказывала какой-то смешной случай из своей новой работы, Лера смеялась так, что слёзы текли по щекам, Кристина сияла.

Я села на диван, Андрей рядом. Он обнял меня за плечи, и я прижалась к нему, чувствуя, как его рука сжимает мою.

— Оль, — Кристина подняла бокал. — За тех, кто не с нами.

— За них, — я подняла свой.

Мы выпили. Шампанское было сладким, тёплым, таким, каким оно должно быть в новогоднюю ночь. Я смотрела на подруг, на Андрея, на ёлку, на огни за окном, и думала о том, как много изменилось за два года.

Я не перестала их ждать. Я не перестала надеяться. Я не перестала любить. Но я научилась жить. По-настоящему. Не делая вид, не через силу, не с оглядкой на прошлое. А просто — жить.

— О чём думаешь? — спросил Андрей.

— О них, — честно ответила я. — О нас. О том, что будет завтра.

— И что будет завтра?

— Не знаю, — я покачала головой. — Но я знаю, что справлюсь.

— Я знаю, — он поцеловал меня в висок. — Ты сильная.

— Мы сильные, — я посмотрела на него. — Мы справимся. Вместе.

— Вместе, — повторил он.

Я смотрела на ёлку, на огни, которые отражались в его глазах, и чувствовала, как внутри меня разливается спокойствие. Не то, которое бывает, когда всё хорошо. А то, которое бывает, когда знаешь, что справишься с любым «плохо». Потому что ты не одна.

Позже, когда девчонки разошлись по комнатам — Кристина и Инга остались ночевать, как всегда в новогоднюю ночь, — мы с Андреем остались в гостиной одни. Ёлка сияла огнями, за окном всё ещё взрывались фейерверки, но город постепенно затихал.

— Устала? — спросил он.

— Немного, — я прижалась к нему. — Но это хорошая усталость.

— Хорошая, — он погладил меня по спине.

Мы сидели на диване, обнявшись, и молчали. Тишина была не тяжёлой, не давящей. Она была спокойной, уютной, такой, какая бывает между людьми, которые прошли через ад вместе и вышли из него живыми.

— Андрей, — сказала я. — Я хочу тебя кое о чём попросить.

— О чём?

— Не уходи, — я посмотрела на него. — Не уходи сегодня.

— Я не уйду, — он улыбнулся. — Я никуда не ухожу.

Я закрыла глаза и позволила себе будущее. Не вместо прошлого. Вместе с ним. С памятью, с надеждой, с любовью. С ним.

Утром я проснулась от того, что кто-то гладил меня по руке.

Я открыла глаза. Андрей сидел рядом на диване, смотрел на меня. Свет нового года пробивался сквозь шторы, и в комнате было тепло, спокойно, хорошо.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе, — я улыбнулась.

— Выспалась?

— Кажется, да, — я потянулась. — Впервые за два года.

— Это хорошо, — он поцеловал меня в лоб. — Значит, новый год начинается правильно.

Я села, посмотрела на ёлку, которая всё ещё сияла огнями. На полку, где стояли фотографии. На подруг, которые спали в соседней комнате. На мужчину, который стал моей опорой.

— Андрей, — сказала я. — Спасибо тебе.

— За что? — он удивился.

— За то, что ты есть. За то, что ждал. За то, что не ушёл. За то, что научил меня, что можно ждать и жить одновременно.

— Оль, — он взял меня за руки. — Я ничему тебя не учил. Ты сама это поняла. Ты сама сделала этот выбор. Я просто был рядом.

— Этого было достаточно, — я сжала его руки. — Твоего присутствия. Твоей веры. Твоей любви.

— Я всегда буду рядом, — он поцеловал мои руки. — Всегда.

Мы сидели на диване, держась за руки, и смотрели, как новый день вступает в свои права. Солнце поднималось над городом, снег искрился под его лучами, и мир казался чистым, свежим, полным обещаний.

— Оль, — Кристина заглянула в гостиную, закутанная в плед. — Вы уже встали?

— Да, — я улыбнулась. — Идём завтракать.

Мы прошли на кухню. Инга уже варила кофе, Лера нарезала пирог. Было тепло, уютно, по-домашнему.

— Девочки, — сказала я, когда мы сели за стол. — Я хочу предложить кое-что.

— Что? — Инга подняла голову.

— Давайте сегодня съездим к родителям. Ко всем. Поздравим.

На секунду повисла тишина. Потом Кристина кивнула.

— Давайте, — сказала она. — Они будут рады.

— Я за, — добавила Инга.

— И я, — Лера улыбнулась.

Андрей сжал мою руку под столом. Я посмотрела на него, и он кивнул.

— Тогда поехали, — я встала. — Сначала к Татьяне Ивановне и Сергею Петровичу. Потом к Наталье Викторовне и Виктору Павловичу. Потом к Елене Анатольевне и Андрею Викторовичу.

— А потом? — спросила Кристина.

— А потом вернёмся сюда, — я посмотрела на неё. — И будем жить. Дальше.