Страница 58 из 62
Андрей стоял на пороге. В тёмном свитере, с непокрытой головой, и снег таял в его волосах, превращаясь в мелкие капли, которые блестели в свете лампы. В одной руке он держал шампанское, в другой — пакет с мандаринами. И улыбался той самой мягкой, спокойной улыбкой, которую я полюбила больше всего на свете.
— С Новым годом, — сказал он.
— С Новым годом, — я шагнула к нему, обняла.
Он пах морозом и снегом, и чем-то ещё — тем самым, горьковатым, мужским, что я почувствовала в первый раз у аэропорта. Тогда этот запах бесил меня. Теперь он был самым родным в мире.
— Ты замёрз? — спросила я, отстраняясь.
— Немного, — он вошёл в прихожую, повесил пальто. — Но оно того стоило.
— Чего?
— Увидеть тебя, — он поцеловал меня в лоб. — Ты сегодня красивая.
— Я всегда красивая, — я улыбнулась.
— Всегда, — согласился он.
Мы прошли на кухню. Девчонки встретили Андрея радостными возгласами — за этот год он стал своим. Кристина наливала ему чай, Инга рассказывала о новостях, Лера шутила, что «мужчина в доме — это хорошо, но шампанское — лучше».
Андрей сел за стол рядом со мной, и я чувствовала тепло его руки, которой он обнимал меня за плечи. Я смотрела на него, на подруг, на ёлку, которая сияла огнями в гостиной, и думала о том, как много изменилось за эти два года.
Мы поужинали, как всегда — долго, с разговорами, смехом, воспоминаниями. Говорили о том, что было, что есть, что будет. Инга рассказывала о работе — она сменила её после того, как её уволили в тот самый Новый год, и теперь работала в благотворительном фонде, помогала семьям, которые, как и мы, ждали своих близких. Кристина закончила курсы психолога и вела группу поддержки для тех, кто пережил потерю. Лера открыла маленькую пекарню и пекла пироги по рецепту Жени — они стали её фирменным блюдом.
А я.. я жила. Работала, встречалась с Андреем, помогала девчонкам в группе поддержки, ждала. Каждый день. Каждую ночь. Но теперь это ожидание не было мучительным. Оно стало частью меня — как дыхание, как сердцебиение.
После ужина мы перешли в гостиную. Ёлка стояла в углу, пушистая, зелёная, с теми же игрушками, которые мы собирали годами. На верхушке — звезда, которую Маша купила в нашу первую новогоднюю ночь в этой квартире. Она сказала тогда: «Эта звезда будет приносить нам удачу». И мы смеялись, но повесили.
Я подошла к полке, где стояли фотографии. Взяла одну — ту, где мы все вместе. Кафе, чашки кофе, смеющиеся лица. Маша, Женя, Даша. Такие живые, такие настоящие.
Я смотрела на их лица и чувствовала, как к горлу подступают слёзы. Но я не плакала. Я улыбалась.
— Привет, девочки, — прошептала я. — Скоро Новый год. Второй без вас. Я всё ещё жду. Я всегда буду ждать. Но я.. я больше не боюсь. Я поняла, что можно ждать и жить. И я живу. Я надеюсь, вы не сердитесь.
Я провела пальцем по стеклу, касаясь их лиц.
— У меня есть Андрей, — продолжила я. — Вы бы его полюбили. Маша, ты бы сказала, что он слишком серьёзный, но я бы тебя не послушала. Женя, ты бы стала расспрашивать, кто он, откуда, сколько зарабатывает, и он бы смутился. А Даша просто улыбнулась бы и обняла меня. Вы бы его полюбили. Я знаю.
Я поставила фотографию на место.
— Я вас люблю, — сказала я. — Я всегда буду вас любить. И я буду ждать. Всегда.
— Оль? — голос Андрея раздался сзади.
Я обернулась. Он стоял в дверях гостиной, смотрел на меня. Наверное, слышал.
— Ты говорила с ними? — спросил он, подходя ближе.
— Говорила, — я кивнула. — Рассказывала о нас.
— И что они сказали?
— Сказали, что рады, — я улыбнулась. — Что я наконец-то перестала быть дурой.
Он улыбнулся, обнял меня. Я прижалась к нему, чувствуя тепло его тела, его рук, его сердца.
— Андрей, — сказала я. — Я не перестала их ждать. Я никогда не перестану.
— Я знаю, — он поцеловал меня в макушку.
— Я не перестану надеяться, что они вернутся. Даже если пройдут годы. Даже если все скажут, что их нет.
— Я знаю, — повторил он.
— И ты.. ты не будешь ревновать? К тем, кого нет?
— Я не ревную к тем, кого нет, — он покачал головой. — Я благодарен им. За то, что они были в твоей жизни. За то, что они сделали тебя такой. За то, что они научили тебя любить.
Я подняла голову, посмотрела на него.
— Ты удивительный, — сказала я.
— Нет, — он улыбнулся. — Я просто люблю тебя.
Он поцеловал меня, и я закрыла глаза. В этом поцелуе было всё — прошлое, которое я не отпускала, настоящее, в котором я жила, и будущее, которое я наконец-то позволила себе.
— Оль, — Кристина заглянула в комнату. — Идите к нам. Скоро двенадцать.
— Идём, — я взяла Андрея за руку.
Мы прошли в гостиную, где Инга и Лера уже сидели на диване. На столе стояло шампанское, которое принёс Андрей, и бокалы, которые мы доставали только по особым случаям. Ёлка сияла огнями, за окном падал снег, и где-то вдалеке уже слышались первые залпы фейерверков.
— Девчонки, — сказала я, садясь рядом с Андреем. — Я хочу сказать вам кое-что.
— Что? — Инга подняла голову.
— Я не перестану их ждать, — я посмотрела на подруг. — Я буду ждать всегда. Но я поняла, что можно ждать по-разному. Можно застыть во времени, а можно.. можно жить. Помня и надеясь.
— И ты выбрала жить, — Кристина улыбнулась.
— Мы выбрали жить, — я посмотрела на каждую из них. — Мы все. Мы не сдались. Мы выдержали. Мы стали сильнее.
— За это и выпьем, — Лера взяла бутылку шампанского. — За нас. За тех, кто остался. За тех, кто выдержал.
Андрей открыл шампанское. Пробка вылетела с глухим хлопком, и пена брызнула на стол. Мы рассмеялись — звонко, радостно, свободно.
— За нас, — мы подняли бокалы.
Шампанское было сладким, тёплым, таким, каким оно должно быть в новогоднюю ночь. Я пила и чувствовала, как внутри меня разливается тепло. Не от алкоголя — от того, что мы здесь. Вместе. Живые. Несмотря ни на что.
На часах было без пяти двенадцать.
Мы сидели в гостиной, смотрели на ёлку, слушали, как президент говорит свою речь по телевизору. Это было странное чувство — смотреть новогоднее обращение, как миллионы людей по всей стране, и чувствовать, что ты часть этого. Что ты не выпала из жизни. Что ты здесь.
— Оль, — Андрей взял меня за руку. — Ты как?
— Хорошо, — я повернулась к нему. — Очень хорошо.
— Не боишься?
— Нет, — я покачала головой. — Впервые за два года — нет.
Он сжал мою руку, и я сжала в ответ.
На часах было без одной минуты двенадцать.