Как профукать праздник. Влюбиться в виновника

— Ольга, — она наклонилась вперёд. — Можно я задам вам один вопрос?

— Да, — я вытерла слёзы.

— Если бы ваши подруги были здесь, что бы они сказали вам? Глядя на то, как вы страдаете, как вы не спите ночами, как вы отказываетесь от жизни?

Я замерла.

Маша сказала бы: «Оль, ты что, дура? Живи!». Женя сказала бы: «Не смей себя хоронить заживо». Даша сказала бы: «Мы бы не хотели, чтобы ты страдала». Я слышала их голоса, такие родные, такие знакомые, и слёзы снова потекли по щекам.

— Они бы не хотели, чтобы я страдала, — сказала я. — Они бы хотели, чтобы я жила.

— Тогда почему вы не позволяете себе этого? — спросила Елена Сергеевна.

— Потому что я боюсь, — я посмотрела на неё. — Я боюсь, что если позволю себе жить, то перестану их ждать. А если перестану ждать, то..

— То что? — она ждала.

— То они умрут, — прошептала я. — Понимаете? Пока я жду, они есть. Пока я надеюсь, они живы. А если я перестану..

— Если вы перестанете ждать, они не перестанут быть, — сказала Елена Сергеевна. — Ваши подруги — не функция вашего ожидания. Они существуют независимо от того, ждёте вы их или нет. Они существуют в вашей памяти, в вашей любви, в вашем сердце. Ничто не может их отнять. Даже ваше счастье.

— Но как же.. — я замолчала, не зная, как сформулировать.

— Как же совместить ожидание и жизнь? — закончила она.

— Да, — я кивнула. — Как?

— Ольга, — она взяла паузу. — Скажите, вы перестали любить своих подруг?

— Нет, — я покачала головой. — Конечно, нет.

— Вы перестали о них думать?

— Нет.

— Вы перестали надеяться, что они вернутся?

— Нет, — я сжала пальцы. — Но я.. я чувствую, что моя надежда слабеет. Что каждый день без новостей делает её всё меньше.

— Это нормально, — сказала она. — Надежда не может быть одинаково сильной каждый день. Она может угасать и разгораться снова. Это не значит, что вы предаёте своих подруг. Это значит, что вы человек.

— Но если я перестану надеяться..

— Если вы перестанете надеяться, вы не перестанете любить, — она посмотрела на меня. — Надежда и любовь — это разные вещи. Вы можете надеяться, что они вернутся, и одновременно жить своей жизнью. Вы можете любить их и одновременно любить другого человека. Это не исключает друг друга.

— А если они вернутся? — спросила я. — Если они вернутся, а я.. а я уже буду жить? Что они подумают?

— Они подумают, что вы выжили, — сказала Елена Сергеевна. — Что вы не сдались. Что вы продолжили жить, несмотря на боль. Что вы нашли в себе силы. Они будут гордиться вами.

— Вы правда так думаете? — я смотрела на неё, и в глазах стояли слёзы.

— Я уверена, — она улыбнулась. — Потому что если бы вы были на их месте, вы бы хотели того же.

Я молчала. Она была права. Если бы я была на их месте, я бы не хотела, чтобы мои подруги страдали. Я бы хотела, чтобы они жили. Любили. Были счастливы. Даже если меня не будет рядом.

— Но я не знаю, как, — призналась я. — Я не знаю, как жить, когда они там. Когда я не знаю, вернутся они или нет. Когда каждый день приносит новые новости, которые ничего не значат.

— Вы уже живёте, — сказала Елена Сергеевна. — Вы встаёте утром, вы пьёте кофе, вы встречаетесь с родителями, вы ждёте новостей. Вы живёте. Вопрос не в том, как жить. Вопрос в том, как позволить себе чувствовать.

— Чувствовать?

— Да, — она кивнула. — Вы разрешаете себе чувствовать боль. Страх. Вину. Но вы не разрешаете себе чувствовать радость. Спокойствие. Любовь. Почему?

— Потому что это неправильно, — сказала я.

— Кто сказал, что это неправильно? — спросила она.

Я замолчала. Никто не говорил. Это я сама себе сказала. Я сама установила эти правила. Я сама решила, что не имею права. Я сама заперла себя в клетку из страха и вины.

— Я сама, — призналась я.

— Тогда вы сами можете их изменить, — сказала Елена Сергеевна. — Вы можете разрешить себе жить. И ждать. Одновременно. Это не взаимоисключающие вещи.

— А если я не смогу? — спросила я. — Если я всегда буду бояться?

— Тогда мы будем работать над этим, — она улыбнулась. — Столько, сколько понадобится.

Я смотрела на неё, и впервые за долгое время я почувствовала, что не одна. Что есть кто-то, кто поможет мне разобраться в этом хаосе чувств. Кто не будет осуждать. Кто не будет давать готовых ответов. Кто просто поможет мне найти свои.

— Я хочу попробовать, — сказала я. — Работать. С вами.

— Я буду рада, — она кивнула. — Но вы должны понимать: это не быстро. Это не волшебная таблетка. Это работа. Иногда трудная. Иногда болезненная.

— Я знаю, — я вытерла слёзы. — Я готова.

Когда я вышла из кабинета, на улице уже темнело. Снег перестал, и город выглядел чистым, спокойным. Я стояла на крыльце, дышала морозным воздухом и чувствовала, как внутри меня что-то меняется. Не кардинально, не сразу. Но что-то сдвинулось.

Я взяла телефон, набрала Андрея.

— Ольга? — он ответил после первого гудка, и в голосе его была тревога. — Как всё прошло?

— Хорошо, — сказала я. — Я.. я хочу продолжать.

— Это замечательно, — я слышала, как он выдохнул с облегчением. — Я рад.

— Андрей, — я помолчала. — Спасибо вам. За то, что нашли её. За то, что.. что заботитесь.

— Не за что, — он говорил тихо, тепло. — Я же сказал: я рядом.

— Я знаю, — я посмотрела на заснеженную улицу. — Я.. я хочу вас кое о чём попросить.

— О чём?

— Дайте мне время, — сказала я. — Не уходите. Но дайте мне время разобраться в себе.

— Я подожду, — сказал он. — Сколько понадобится.

— Спасибо, — я улыбнулась, хотя он не видел. — До завтра?

— До завтра, — ответил он. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Я сбросила вызов и пошла домой. По пути я думала о том, что сказала Елена Сергеевна. О том, что ждать и жить — это не взаимоисключающие вещи. Что я могу любить своих подруг и одновременно любить другого человека. Что я могу надеяться и одновременно строить свою жизнь.

Я не знала, получится ли у меня. Не знала, смогу ли я отпустить страх. Не знала, смогу ли открыться.

Но я знала, что теперь у меня есть помощники. Андрей, который ждёт. Кристина, которая поддерживает. Елена Сергеевна, которая помогает разобраться.

И я. Я, которая наконец-то разрешила себе попробовать.