Как профукать праздник. Влюбиться в виновника

В дверь позвонили. Я пошла открывать — Андрей стоял на пороге с пакетом булочек и бутылкой хорошего кофе. Он был в своём обычном пальто, с непокрытой головой, и снег таял в его волосах.

— Здравствуйте, — сказал он, переступая порог. — Я не опоздал?

— Нет, — я впустила его. — Проходите. Родители уже здесь.

Он прошёл в гостиную, поздоровался со всеми. Я видела, как родители смотрят на него — с любопытством, с опаской, с надеждой. Они знали, кто он. Знали, что это он помог нам с адвокатами, с детективом, с поисками. Знали, что это он был рядом, когда мы нуждались в поддержке.

— Садитесь, — сказала я, указывая на свободное место рядом с собой. — Мы ждём новостей.

Он сел, и я почувствовала тепло его тела рядом. Это было успокаивающим — его присутствие, его спокойствие, его уверенность.

— Есть что-то новое? — спросил он у Инги, которая сидела с телефоном в руках.

— Пока нет, — она покачала головой. — Ковальчук ещё в пути. Сказал, что будет на месте через два часа.

— Два часа, — повторила Наталья Викторовна. — Ещё два часа.

— Мы подождём, — сказала Елена Анатольевна. — Мы умеем ждать.

Мы ждали. Пили чай, смотрели новости, обсуждали версии. Андрей сидел рядом со мной, и я чувствовала, как его присутствие придаёт мне сил. Он не говорил ничего особенного, просто был рядом. И этого было достаточно.

Через два часа Инга подняла голову от телефона.

— Ковальчук на месте, — сказала она. — Он пишет.

Мы замерли.

— Что он говорит? — спросил Сергей Петрович.

— Обломок крыла, — Инга читала сообщение. — Серийные номера совпадают. Это точно наш рейс. Поиски расширены. К месту направлены дополнительные суда. Погода благоприятствует.

— Это всё? — спросила Наталья Викторовна.

— Пока всё, — Инга опустила телефон. — Он говорит, что будет держать нас в курсе.

— Обломок крыла, — повторила Татьяна Ивановна. — Это хорошо или плохо?

— Это хорошо, — сказал Андрей. — Это значит, что они знают, где искать. Это значит, что поиски не остановятся. Это значит, что у нас есть надежда.

— Надежда, — Елена Анатольевна посмотрела на него. — Вы верите в надежду?

— Я верю в факты, — сказал Андрей. — А факты таковы: самолёт найден не был, тела не обнаружены, поиски продолжаются. Пока нет доказательств обратного, есть надежда.

— Вы оптимист, — сказал Виктор Павлович.

— Я реалист, — Андрей покачал головой. — Оптимист верит в лучшее вопреки фактам. Реалист верит в факты. А факты говорят: мы ещё не всё знаем.

Мы сидели в тишине, переваривая его слова. Он был прав. Пока не найдены тела, пока не обнаружены основные обломки, пока не прекращены поиски — есть надежда.

— Я хочу выпить за это, — сказала вдруг Наталья Викторовна, и все удивлённо посмотрели на неё. — За надежду.

Я посмотрела на Андрея. Он смотрел на меня.

— У меня есть шампанское, — сказала я. — Лера привозила. Мы так и не открыли.

— Давайте откроем, — сказала Инга. — Сегодня хороший день.

Я встала, прошла на кухню, достала бутылку из холодильника. Андрей подошёл следом.

— Позвольте мне, — сказал он, забирая бутылку.

Я стояла рядом и смотрела, как он открывает шампанское — аккуратно, без лишнего шума, как будто боялся спугнуть хрупкую надежду, которая поселилась в этой квартире.

— Ольга, — он повернулся ко мне. — Вы сегодня улыбаетесь.

— Я? — я удивилась.

— Да, — он посмотрел на меня. — Впервые за две недели.

Я провела рукой по лицу, чувствуя, как уголки губ поднимаются вверх.

— Наверное, — сказала я. — Наверное, потому что сегодня есть повод.

— Есть, — он протянул мне бокал. — За надежду.

— За надежду, — я взяла бокал.

Мы вернулись в гостиную, разлили шампанское по бокалам. Родители подняли их, смотря друг на друга, на нас, на Андрея, который стоял рядом со мной, держа в руке бокал.

— За наших девочек, — сказал Сергей Петрович. — Чтобы они вернулись.

— Чтобы вернулись, — повторили мы.

Шампанское было сладким, тёплым, непривычным после недель чая и воды. Я пила и чувствовала, как надежда, маленькая, хрупкая, но живая, прорастает внутри меня.

— Я хочу сказать спасибо, — неожиданно сказала Елена Анатольевна, глядя на Андрея. — Вы помогли нам. Вы не обязаны были, но вы помогли. Это.. это много значит.

— Я сделал то, что должен был, — Андрей покачал головой. — Я хотел помочь. И я рад, что смог.

— Вы не должны были ничего, — сказала Татьяна Ивановна. — Но вы помогли. Спасибо.

Андрей смотрел на них, и я видела, как он смущён — этот уверенный в себе мужчина, который привык управлять людьми и деньгами, не знал, куда деть глаза от благодарности.

— Я просто.. — начал он.

— Вы просто были рядом, — закончила я. — И это главное.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела что-то, что заставило моё сердце биться чаще. Благодарность. Нежность. И ещё что-то — то, чему я пока не давала имени.

Родители разъехались к вечеру. Инга ушла к себе, сказав, что завтра с утра поедет к адвокату. Кристина ушла в спальню, оставив нас с Андреем на кухне.

Мы сидели за столом, пили чай, смотрели на снег за окном.

— Сегодня был хороший день, — сказала я.

— Хороший, — согласился он.

— Впервые за две недели.

— Впервые за две недели, — повторил он.

Я смотрела на него, на его руки, которые держали кружку, на его лицо, освещённое мягким светом кухонной лампы, и чувствовала, как внутри меня что-то меняется. Что-то, что я так долго сдерживала, так долго не позволяла себе чувствовать.

— Андрей, — сказала я. — Спасибо вам. За всё. За помощь, за поддержку, за то, что были рядом. За то, что не ушли, когда я вас оттолкнула.

— Я же сказал: я не сдаюсь, — он улыбнулся.

— Я знаю, — я взяла его за руку. — И я.. я рада, что вы не сдались.

Он сжал мою руку, и мы сидели так, держась за руки, и молчали. Тишина была не тяжёлой, не напряжённой. Она была спокойной, уютной, такой, какая бывает между людьми, которым не нужно говорить, чтобы понимать друг друга.

— Ольга, — сказал он. — Я хочу вам кое-что сказать.

— Что? — я напряглась.

— Не бойтесь, — он почувствовал моё напряжение. — Ничего страшного. Я просто хочу, чтобы вы знали: я не жду от вас ничего. Не жду, что вы ответите на мои чувства. Не жду, что вы будете готова. Я просто.. я просто хочу быть рядом. Потому что вы — это вы. И для меня это важно.

— Я знаю, — я посмотрела на него. — Я знаю, что вы не ждёте. Но я.. я хочу быть готовой. Я хочу..

Я замолчала, не зная, как выразить то, что чувствую.

— Вы хотите? — спросил он.