Как профукать праздник. Влюбиться в виновника

— А мы и не должны, — Инга посмотрела на неё. — Мы не должны жить, пока они не вернутся. Пока мы не узнаем, что с ними. Пока..

— Пока что? — Кристина встала. — Пока мы не сойдём с ума? Пока мы не разрушим себя? Пока мы не потеряем всё, что у нас есть?

— Девушки, — я взяла Кристину за руку, потянула обратно на стул. — Не надо. Пожалуйста, не надо.

Они замолчали. В кафе было тихо — только тихая музыка играла где-то на заднем плане, и снег за окном падал на подоконник, таял, стекал по стеклу.

— Я не знаю, что правильно, — сказала я. — Я не знаю, должна ли я.. должна ли я允许 себе чувствовать. Я не знаю, предательство это или нет. Я знаю только, что мне больно. Больно без них. И больно без него.

— Без него? — Инга посмотрела на меня. — Ты скучаешь по нему?

Я помолчала.

— Скучаю, — призналась я. — И это меня пугает. Потому что я не должна. Потому что я не могу. Потому что если я скучаю по нему, значит, я..

— Что? — спросила Кристина.

— Значит, я смирилась, — я посмотрела на неё. — Значит, я приняла, что они не вернутся. А я не хочу принимать. Я хочу верить. Я хочу ждать. Я хочу..

— Ты хочешь жить, — сказала Кристина. — И это нормально.

— Нет, — покачала головой Инга. — Не нормально. Не сейчас.

— А когда? — спросила Кристина. — Через месяц? Через год? Через десять лет? Инга, мы не знаем, сколько это продлится. Мы не знаем, найдут ли их когда-нибудь. Мы не знаем ничего. И если мы будем ждать, пока всё станет ясно, мы можем ждать вечность.

— И что ты предлагаешь? — Инга посмотрела на неё. — Чтобы Оля бросилась в объятия к этому.. этому типу, который чуть не убил её? Который..

— Который помогает, — перебила Кристина. — Который рядом. Который..

— Который чувствует себя виноватым, — закончила Инга. — И пытается искупить вину. Ты думаешь, это любовь? Ты думаешь, он действительно заботится о ней? Или ему просто нужно успокоить свою совесть?

— А тебе какая разница? — Кристина повысила голос. — Даже если он искупает вину — какая разница, если он реально помогает? Если он рядом? Если..

— Если он манипулирует ею? — Инга тоже повысила голос. — Если он использует её слабость, чтобы..

— Хватит! — я стукнула кулаком по столу, и чашки подпрыгнули. — Хватит!

Они замолчали, глядя на меня.

Я смотрела на них — на Кристину, которая всегда была на моей стороне, на Ингу, которая всегда думала головой, а не сердцем, — и чувствовала, как внутри меня всё разрывается на части.

— Вы обе мои подруги, — сказала я. — Вы обе хотите как лучше. Но вы не знаете, что лучше. Потому что я сама не знаю.

Я провела рукой по лицу.

— Я не знаю, почему он помогает, — продолжила я. — Может быть, из чувства вины. Может быть, потому что он действительно.. действительно неравнодушен. Я не знаю. Я знаю только, что когда он рядом, мне легче. Когда он говорит «я рядом», я верю. Когда он..

Я замолчала.

— Когда он что? — спросила Кристина.

— Когда он держит меня за руку, я чувствую, что не одна, — сказала я. — И это.. это пугает меня больше всего. Потому что я не должна чувствовать себя не одной. Я должна чувствовать боль. Я должна ждать. Я должна..

— Должна? — Кристина взяла меня за руку. — Оль, кто сказал, что ты должна? Кто установил эти правила?

— Я сама, — ответила я. — Я не могу иначе.

— Можешь, — Кристина сжала мою руку. — Ты можешь позволить себе быть счастливой. Даже сейчас. Даже когда они..

— Не сейчас, — сказала Инга, и голос её был тихим, но твёрдым. — Не сейчас, Крис. Не тогда, когда мы даже не знаем, живы они или нет.

— А если они не живы? — спросила Кристина. — Если они никогда не вернутся? Ты хочешь, чтобы Оля ждала вечность? Чтобы она никогда..

— Если они не вернутся, — Инга посмотрела на неё, — тогда у нас будет вся оставшаяся жизнь, чтобы оплакивать их. И чтобы учиться жить заново. Но сейчас, когда ещё есть надежда, когда ещё есть шанс.. сейчас мы не имеем права отвлекаться. Не имеем права..

— На что? — спросила Кристина. — На жизнь? На чувства? На то, чтобы быть людьми?

— На то, чтобы сдаться, — сказала Инга. — Если мы начнём жить, будто их нет, мы предадим их. Мы предадим надежду.

— А если мы не начнём жить, мы предадим себя, — сказала Кристина.

Они смотрели друг на друга, и я чувствовала, как между ними натягивается нить — тонкая, хрупкая, готовая лопнуть в любую секунду.

— Хватит, — сказала я. — Хватит спорить. Вы обе правы. И вы обе неправы. Я не знаю, что правильно. Я не знаю, что я должна делать. Я знаю только, что я не могу.. не могу забыть о них. Не могу перестать ждать. Не могу..

Я замолчала, чувствуя, как к горлу подступают слёзы.

— И не надо, — Кристина обняла меня. — Не надо забывать. Не надо переставать ждать. Просто.. просто не надо переставать жить.

— Она права, — неожиданно сказала Инга. Я подняла голову и посмотрела на неё. Она сидела, сцепив руки на столе, и лицо её было бледным, но спокойным. — Ты не должна переставать жить. Но ты должна быть осторожна.

— С чем? — спросила я.

— С ним, — Инга посмотрела мне в глаза. — Он хороший помощник. Но ты не знаешь, кто он на самом деле. Ты не знаешь, что у него на уме. Ты не знаешь, почему он так настойчив. И ты не знаешь, что будет, когда.. когда всё закончится.

— Когда всё закончится? — я не поняла.

— Когда найдут самолёт, — сказала Инга. — Когда мы узнаем, что случилось. Когда эта неопределённость закончится. Что тогда? Он останется? Или исчезнет, как только перестанет чувствовать себя виноватым?

Я молчала.

— Я не говорю, что он плохой, — продолжила Инга. — Я говорю, что ты уязвима. И ты можешь принять желаемое за действительное. Ты можешь поверить в то, чего нет. А потом, когда всё закончится, тебе будет ещё больнее.

— А если не закончится? — спросила Кристина. — Если их не найдут? Если эта неопределённость будет длиться годами?

— Тогда ей тем более не нужны иллюзии, — сказала Инга. — Ей нужна реальная поддержка. А не.. не попытка искупить вину.

— А ты уверена, что это только попытка искупить вину? — спросила Кристина. — Ты видела, как он на неё смотрит? Ты слышала, как он говорит? Это не.. это не просто «извините».

— А что? — Инга подняла бровь. — Любовь с первого взгляда? В сказки веришь?

— Я верю в людей, — сказала Кристина. — Я верю, что он искренен. И я верю, что Оля заслуживает счастья. Даже сейчас. Даже в этом аду.

— Она заслуживает правды, — сказала Инга. — А не иллюзий.

— А ты знаешь, что правда? — спросила Кристина.

— Никто не знает, — ответила Инга. — Поэтому нужно быть осторожной.