Страница 29 из 62
Глава 8
Прошла неделя.
Неделя без Андрея. Неделя без его сообщений, без его звонков, без его тихого «я рядом». Неделя, в которую я научилась заново дышать, заново жить, заново делать вид, что всё в порядке.
Это было тяжело. Тяжелее, чем я думала.
Каждое утро я просыпалась с мыслью о нём — и сразу же заставляла себя думать о другом. О поисках, которые всё ещё были приостановлены. О родителях, которые приходили каждый день. О новостях, которые не приносили ничего нового. О всём, что угодно, только не о нём.
Но по ночам, когда город засыпал, а квартира погружалась в тишину, я думала. Думала о том, что сказала ему. О том, как оттолкнула. О том, правильно ли поступила.
И не находила ответа.
В пятницу, на двенадцатый день после исчезновения самолёта, Кристина предложила встретиться с Ингой в кафе.
— Нам нужно выйти из дома, — сказала она, глядя на меня с той настойчивостью, которую я уже научилась распознавать. — Мы сидим здесь уже две недели. Это ненормально.
— А что нормально? — спросила я. — То, что наши подруги пропали? То, что мы не знаем, живы они или нет? То, что..
— Оль, — Кристина перебила меня. — Я не предлагаю пойти в клуб. Я предлагаю выпить кофе в тихом месте, где нет никого, кроме нас. Поговорить. Подышать. Хотя бы час.
Я хотела отказаться. Хотела сказать, что не могу, что не хочу, что у меня нет сил. Но посмотрела на Кристину — на её бледное лицо, на тёмные круги под глазами, на то, как она держится, хотя внутри, наверное, так же пусто, как и у меня, — и согласилась.
— Хорошо, — сказала я. — Час.
Мы выбрали маленькое кафе в нашем районе — тихое, полупустое, с мягкими креслами и приглушённым светом. Такое место, где можно было говорить негромко и чувствовать себя в безопасности.
Инга уже ждала нас. Она сидела за столиком у окна, сжимая в руках чашку кофе, и смотрела на улицу, где падал снег. Когда мы вошли, она обернулась, и я увидела её лицо — уставшее, осунувшееся, но с каким-то новым, незнакомым мне выражением.
— Привет, — сказала она, вставая, чтобы обнять нас. — Как вы?
— Нормально, — ответила я, и это слово стало моей мантрой за последние дни.
— Врёшь, — Инга усмехнулась. — Но я тоже. Садитесь, я заказала нам кофе.
Мы сели. Официант принёс три чашки — ароматный, свежесваренный кофе, от которого пахло теплом и уютом, и это было так не похоже на нашу реальность, что у меня перехватило дыхание.
— Я смотрела новости сегодня утром, — сказала Инга, делая глоток. — Поиски всё ещё приостановлены. Погода не улучшается. Говорят, что активная фаза может возобновиться не раньше чем через неделю.
— Через неделю, — повторила Кристина. — Это значит, что они не будут их искать ещё неделю.
— Да, — Инга кивнула. — Но есть и хорошие новости. Международная группа экспертов подключилась к анализу данных. Они изучают все возможные версии — от технической неисправности до..
Она замолчала.
— До чего? — спросила я.
— До теракта, — сказала Инга тихо. — Но это маловероятно. Пока нет никаких доказательств.
Мы молчали. Слова «теракт» прозвучали как приговор, хотя мы знали, что это всего лишь одна из версий. Но само её существование было страшным.
— Я звонила в авиакомпанию вчера, — сказала Кристина. — Они говорят, что подготовили компенсационные пакеты для семей. Хотят, чтобы мы подписали документы.
— Документы? — я удивилась. — Какие документы?
— Те, которые освобождают их от ответственности, — Кристина усмехнулась. — Они хотят, чтобы мы согласились на выплаты и закрыли вопрос.
— И кто-то соглашается? — спросила я.
— Некоторые, — Кристина пожала плечами. — Людям нужны деньги. Кому-то на похороны, кому-то на жизнь. Не все могут ждать.
— А мы можем? — спросила Инга.
Мы посмотрели друг на друга.
— Мы можем, — сказала я. — Мы будем ждать. Сколько понадобится.
— Согласна, — кивнула Инга. — Я уже сказала родителям, чтобы ничего не подписывали. Адвокат Воронов тоже сказал, что спешить не стоит.
— Как он, кстати? — спросила Кристина. — Помогает?
— Да, — Инга кивнула. — Он подготовил все документы для международного запроса. Говорит, что если поиски не возобновятся в ближайшее время, мы можем обратиться в Европейский суд по правам человека.
— В Европейский суд? — я удивилась. — Это серьёзно.
— Это дорого, — поправила Инга. — Но у нас есть.. у нас есть средства. Частично. Адвокат сказал, что можно привлечь спонсоров.
— Спонсоров? — Кристина подняла бровь. — Каких спонсоров?
— Не знаю, — Инга пожала плечами. — Благотворительные фонды, например. Или.. или частные лица.
Она посмотрела на меня, и я поняла, кого она имеет в виду.
— Не смотри на меня, — сказала я. — Я с ним больше не общаюсь.
— Я знаю, — Инга кивнула. — Кристина мне рассказала.
— И что ты думаешь? — спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается.
Инга помолчала. Она смотрела на свою чашку, водила пальцем по её краю, собираясь с мыслями.
— Я думаю, что ты сделала правильно, — сказала она наконец.
— Что? — Кристина удивилась. — Инга, ты серьёзно?
— Серьёзно, — Инга подняла голову. — Оль, я понимаю, почему ты его оттолкнула. И я думаю, что ты права.
— Почему? — спросила я, хотя внутри меня что-то болезнно сжалось от её слов.
— Потому что сейчас не время, — сказала Инга. — Потому что наши подруги пропали, и мы не знаем, что с ними. Потому что если мы начнём думать о.. о чём-то другом, мы перестанем делать то, что должны. Искать. Ждать. Бороться.
— Но мы не перестанем, — возразила Кристина. — Мы не перестанем искать и ждать, даже если..
— Если что? — Инга посмотрела на неё. — Если Оля позволит себе чувствовать? Если она будет счастлива? Крис, ты понимаешь, что это значит? Если она будет счастлива, когда они там, в океане, возможно..
Она не договорила.
— Возможно, они мертвы? — закончила Кристина. — Ты это хотела сказать?
Инга молчала.
— Я не знаю, живы они или нет, — сказала Кристина. — Никто не знает. Но я знаю, что они бы не хотели, чтобы мы страдали. Они бы не хотели, чтобы мы перестали жить.
— Откуда ты знаешь? — спросила Инга, и в её голосе прозвучала такая боль, что у меня сжалось сердце. — Откуда ты знаешь, чего бы они хотели? Их нет. Мы не знаем, вернутся они или нет. Мы не знаем ничего. И мы не имеем права.. не имеем права быть счастливыми, когда они..
— Когда они что? — Кристина повысила голос. — Когда они, возможно, страдают? Когда они, возможно, никогда не вернутся? Инга, если мы будем думать так, мы никогда не сможем жить. Никогда.