Страница 14 из 62
— Он предложил помощь, — я вспомнила его слова. — С документами, с информацией. Сказал, что может быть рядом.
— Рядом? — Кристина подняла бровь. — Это как?
— Не знаю, — я пожала плечами. — Я не стала уточнять.
— Может, стоит перезвонить? — осторожно спросила она. — Извиниться за резкость и спросить, что именно он предлагает?
Я посмотрела на телефон.
Экран погас, но я знала, что в сообщениях лежит его номер. Он сказал, что оставит его. Наверняка уже отправил.
— Не знаю, — сказала я. — Может быть. Позже.
— Позже, — кивнула Кристина. — Как решишь.
Я встала с кровати, подошла к окну. За стеклом падал снег — крупный, белый, засыпающий город. Двор был пуст, только редкие прохожие торопились по своим делам, не зная, что для нас время остановилось.
Я думала о нём.
Об Андрее.
О его голосе — низком, спокойном. О том, как он сказал «я испугался». О том, как он не стал спорить, не стал оправдываться, просто принял мою злость и ушёл.
Это было необычно.
Это было.. честно.
Я не привыкла к честности. Не от таких, как он.
Я вспомнила его лицо в тот вечер — резкие черты, глубоко посаженные глаза, твёрдую линию подбородка. Вспомнила его запах — дорогой парфюм с нотами кожи и можжевельника. Вспомнила, как он стоял в свете фонарей, с телефоном в руке, и смотрел на меня.
И я вспомнила, как Кристина сказала: «Он на тебя смотрел».
— Оль, — голос Кристины вывел меня из задумчивости. — Ты чего застыла?
— Ничего, — я отошла от окна. — Пойду чай поставлю.
На кухне я включила чайник, достала кружки, пакетики с чаем. Двигалась автоматически, а мысли крутились вокруг одного и того же.
Его голос. Его слова. Его.. тревога.
Почему он так испугался? Что ему до нас? До меня? Мы чужие люди. Он виноват в аварии, да, но это не его вина, что самолёт пропал. Он не обязан был звонить. Не обязан был предлагать помощь. Не обязан был..
«Я испугался, что вы были бы на том самолёте».
Значит, он думал об этом. Думал о том, что могло случиться. И испугался.
Я поставила кружки на стол, насыпала заварку. Руки дрожали — то ли от невыпитого кофе, то ли от этого разговора, который выбил меня из колеи.
— Оль, — Кристина вошла на кухню, запахивая мой халат. — Ты как?
— Нормально, — я налила кипяток в кружки. — Просто.. не ожидала.
— Чего?
— Что он позвонит. Что ему вообще есть до нас дело.
— Может, ему не всё равно, — повторила Кристина свою мысль. — Может, он правда переживает.
— С чего бы?
— С того, что он человек, — она села за стол, взяла кружку. — С того, что он, возможно, чувствует себя виноватым. И хочет это исправить.
— Деньгами? — я усмехнулась.
— Не только. Он же не предложил денег. Он предложил помощь. Реальную помощь.
Я замолчала.
Она была права. Он не сказал: «Я заплачу». Он сказал: «Я могу помочь с документами, с информацией». Это было другое. Это было.. человеческое.
— Может, и правда перезвонить? — сказала я, скорее спрашивая себя, чем Кристину.
— Если хочешь, — она пожала плечами. — Но не думай, что я тебя заставляю. Решай сама.
Я смотрела на телефон, который лежал на столе.
Одно сообщение. Непрочитанное.
Я взяла его, открыла.
«Ольга, это Андрей. Мой номер, если передумаете. Буду на связи 24/7. Держитесь».
Я прочитала это сообщение пять раз.
«Буду на связи 24/7».
Кто так пишет в наше время? Кто предлагает помощь незнакомому человеку, зная, что ему, скорее всего, откажут? Кто не давит, не угрожает, не пытается купить, а просто оставляет номер и говорит «позвоните, если понадоблюсь»?
Я отложила телефон.
— Потом, — сказала я. — Потом решу.
Кристина кивнула, не настаивая.
Мы пили чай в тишине, каждая думала о своём. Я — о странном мужчине, который почему-то решил, что должен мне помочь. Кристина — о чём-то своём, о чём она не говорила вслух, но что читалось в её глазах.
В двенадцать часов пришла Инга.
Она выглядела уставшей — круги под глазами, бледное лицо, но держалась ровно, собранно.
— Новости есть? — спросила она, снимая куртку.
— Нет, — ответила я. — Всё тихо.
— Я звонила в МЧС, — сказала Инга, проходя на кухню. — Сказали, что поиски продолжаются, но погода ухудшается. Могут приостановить операцию.
— Приостановить? — Кристина побледнела. — Как приостановить?
— Шторм, — Инга села за стол. — В том районе начинается сезон дождей. Поиски могут затянуться.
— Затянуться, — повторила я, и это слово прозвучало как приговор.
Мы молчали.
— Я думала, может, нам стоит нанять частного детектива, — сказала Инга. — Или адвоката. Кто-то, кто разбирается в международном праве, в авиационных расследованиях.
— Это дорого, — заметила Кристина.
— Дорого, — согласилась Инга. — Но у нас есть кое-какие сбережения. Я могу внести свою часть.
— И я, — сказала Кристина. — И родители, наверное, смогут помочь.
— Я тоже, — кивнула я.
Но я знала, что наших сбережений недостаточно. Хороший адвокат стоит больших денег. А международное расследование — тем более.
И тут я вспомнила про Андрея.
О его предложении помощи. О его связях, деньгах, возможностях.
— Есть один вариант, — сказала я осторожно.
— Какой? — Инга посмотрела на меня.
Я рассказала.
О звонке, о его предложении, о том, что я послала его, и о том, что он оставил номер.
Инга слушала внимательно, не перебивая.
— Значит, тот самый тип из аварии? — спросила она, когда я закончила.
— Да.
— И он предложил помощь.
— Да.
— И ты его послала.
— Да.
Инга помолчала.
— Перезвони ему, — сказала она.
— Что? — я не ожидала такого прямого ответа.
— Перезвони, — повторила Инга. — Если у него есть связи, если он может помочь — глупо отказываться. Нам сейчас нужна любая помощь. Даже от того, кто нам неприятен.
— Он не неприятен, — возразила я. — Просто.. я не хочу быть обязанной.
— Оль, — Инга посмотрела на меня серьёзно. — Речь идёт о наших подругах. О Маше, Жене, Даше. Если этот человек может помочь их найти — какая разница, будем мы ему обязаны или нет?
Я молчала.
Она была права. Она была абсолютно права.
— Хорошо, — сказала я. — Я подумаю.
— Не думай долго, — сказала Инга. — Время работает против нас.
Она ушла через час, оставив меня с кружкой остывшего чая и телефоном, на котором светилось его сообщение.
Я смотрела на экран и думала.
О том, что Инга права. О том, что сейчас не время для гордости. О том, что если этот человек может помочь — я должна переступить через свою злость, через свою обиду, через свою неловкость.