Страница 82 из 85
— Да. Но посмотрите на даты.
Она показала ранний период.
— До реформы снижение было медленным. Некоторые линии действительно слабели, некоторые восстанавливались, появлялись новые сочетания.
— А после?
Нисса провела пальцем дальше.
— Через три поколения после введения обязательных родовых приоритетов падение ускоряется. Я вспомнила таблицу Флавии и ту самую странность в датах: ускорение действительно начиналось уже после реформ.
Я посмотрела внимательнее.
— Насколько?
— Почти в четыре раза.
Густав нахмурился.
— Этого никто не заметил?
— Заметили. Но объяснили тем, что кризис оказался глубже, чем предполагалось. Поэтому усиливали контроль.
Я усмехнулась.
— Система не работает, значит, нужно больше системы.
— Примерно.
Эрвин не улыбнулся.
— Почему происходило падение?
Нисса достала второй лист.
— Помните первоначальный критерий? Свободный отклик источников.
— Да.
— Комиссия решила, что он слишком нестабилен, потому что зависит от личности, возраста и выбора. Поэтому сделала главным кровь.
—И?
— Освальд нашёл ранние технические записи создателей Камня. «Свободный отклик» был не просто эмоциональной склонностью.
Я подошла ближе.
— Что тогда?
— Магическая совместимость двух конкретных источников.
— Не родов?
— Людей.
Эрвин понял первым.
— Два представителя идеально подходящих родов могли иметь плохой личный отклик.
— Да.
— А система всё равно заставляла их соединяться.
— Да.
Нисса показала другую таблицу.
— Причём чем дольше работали родовые приоритеты, тем уже становился круг допустимых сочетаний великих домов. Они всё чаще соединяли одни и те же линии, пытаясь сохранить известные способности.
— То, что Флавия называла стабильностью, — сказала я.
— Оказалось фиксацией.
— Объясните проще, — попросил Густав.
Нисса задумалась.
— Живая родовая магия меняется. Подстраивается под людей, соединяет разные свойства, иногда создаёт новую форму. А Реестр несколько веков пытался повторять сочетания, которые когда-то дали хороший результат.
— Копировал удачные решения, — сказала я.
— Верно.
— Пока копия не становилась слабее.
— Да.
Эрвин смотрел на таблицу.
— Центральная поддержка?
— Компенсировала часть потери.
— Значит, система сначала ослабляла естественную линию, а потом поддерживала результат искусственно.
Освальд, вошедший вслед за Ниссой и до этого молчавший, сказал:
— Похоже на то.
Эрвин повернулся.
— Насколько вы уверены?
— Пока это гипотеза, подтверждённая статистикой и техническими описаниями.
Я улыбнулась.
— Наконец кто-то научился правильно формулировать.
Освальд посмотрел на меня.
— Вы плохо на нас влияете.
— Мне уже говорили.
Эрвин снова посмотрел на бумаги.
— Это не доказывает, что моя форма сохранилась.
Комната замолчала. За последние восемь дней он ни разу не пытался Высшее Обращение. Обычная драконья форма осталась. Он проверил её на следующий день после Великого Соединения. Вернулся через полчаса и спокойно сообщил: «Дракон на месте». Я тогда чуть не ударила его за манеру сообщать важные вещи так, будто проверил погоду.
Но Высшую форму он не пробовал. Я знала почему. Пока не проверил, оставалась возможность. Иногда человек способен жить с неизвестностью дольше, если ответ рискует оказаться окончательным.
— Проверите? — спросила Нисса.
Эрвин посмотрел в окно.
— Да.
— Сейчас?
Он перевёл взгляд на меня.
— Если Сольвейг хочет.
Я скрестила руки.
— Даже не начинайте.
— Что?
— Это ваша форма.
— Но вы хотели увидеть.
— Конечно хочу.
— Тогда?
— Тогда перестаньте делать вид, что решение зависит от меня.
Уголок его рта поднялся.
— Хорошо. Я хочу проверить.
— Уже лучше.
Мы поехали в Старый дом. Туда, где Эрвин впервые обратился в девятнадцать. Во внутреннем дворе всё ещё стояла одна из старых стен, которую когда-то восстанавливали после его первого Высшего Обращения.
— Эта? — спросила я.
— Что?
— Которую вы разрушили.
— Нет.
— Жаль.
— Почему?
— Хотела оценить масштаб.
— Густав настоял, чтобы всё восстановили.
— Конечно.
Густав, приехавший следом, возмутился:
— Не я. Я тогда только начинал работать у твоего отца.
— И уже вмешивался.
— Кто-то должен был.
Нисса устроилась возле дальнего края двора. Освальд стоял рядом. Эрвин снял верхнюю одежду и передал Густаву. Я вдруг вспомнила первый день. Зал Истинности. Перчатки. Мужчина позади, которому Эрвин их отдал. Густав. Словно история незаметно замкнула собственную линию. Только теперь никто не объявлял нас предназначенными друг другу.
— Отойдите дальше, — сказал Эрвин.
Я прищурилась.
— Это приказ?
— Совет человека, который однажды разрушил половину двора.
— Принимается.
Мы отошли. Эрвин остался в центре. Несколько секунд ничего не происходило. Потом воздух вокруг него изменился. Это было трудно описать привычными словами. Не вспышка и не дым — скорее пространство на мгновение перестало соглашаться с человеческими размерами того, кто стоял перед нами. Серебристый свет прошёл по его фигуре.
Я отступила ещё шаг. Через несколько мгновений на месте мужчины стоял дракон. Обычная форма, если огромного тёмного дракона вообще допустимо называть обычным. Он расправил крылья. Густав рядом со мной выдохнул.
— Первая есть.
— Он и раньше знал, — сказала я.
— Всё равно.
Дракон повернул голову в нашу сторону. Серые глаза остались узнаваемыми. Я подняла руку.
— Только ничего не ломайте!
Густав посмотрел на меня.
— Он вас слышит.
— На это и рассчитываю.
Эрвин издал звук, подозрительно похожий на недовольство. Потом поднял крылья. Свет вернулся. На этот раз сильнее. Я перестала улыбаться. Его тело увеличилось. Не резко. Крылья стали шире, вдоль тёмной чешуи проступили тонкие серебряные линии, те самые, которые я видела только на схеме в чёрной папке Флавии.
Нисса схватила Освальда за рукав.
— Видите?
— Вижу.