Истинность отменяется, дракон!

Вопросы накатывали один за другим. Флавия закрыла глаза. Только теперь я поняла, что её поражение произошло. Не когда мы нашли Печать. Не когда Эрвин отказался. Даже не когда принудительные метки начали исчезать. Сейчас. Потому что до этой минуты правду ещё можно было запереть в закрытом фонде, комиссии Совета или кабинете главы Палаты.

Теперь её читали сотни людей одновременно. И никто не мог заставить их забыть.

— Флавия Роэн, — произнёс председатель Совета.

Она повернулась.

— Да.

— Вы подтверждаете подлинность этих распоряжений?

Вокруг снова стало тише. Флавия могла соврать. Сказать, что Реестр повреждён. Что Первая Печать исказила записи. Что мы вмешались. Наверняка половина Совета с радостью ухватилась бы за любую возможность вернуть происходящее в знакомые рамки. Она посмотрела на экран. Потом на людей.

— Подтверждаю.

Шум поднялся мгновенно. Председатель ударил ладонью по столу.

— Тишина!

Никто не послушался. Ему пришлось повторить.

— Тишина!

Постепенно голоса стихли.

— Вы сознательно перенесли Великое Соединение?

— Да.

— Сознательно распорядились убрать промежуточный этап?

— Да.

— Зная, что первоначальный закон предусматривал свободное подтверждение?

Флавия медленно ответила:

— Да.

Несколько советников заговорили одновременно. Председатель снова потребовал порядка.

— На каком основании?

— На основании расчёта угрозы старым родовым контурам.

— Это не полномочие главы Палаты.

— Современное положение позволяет изменять процедуру закрепления.

— Не отменять согласие сторон!

Флавия посмотрела на него.

— В современном положении отказ не предусмотрен.

Я не удержалась:

— Потому что из закона убрали слово.

Все головы повернулись ко мне. Флавия устало сказала:

— Так и есть.

Нисса уже что-то искала среди принесённых бумаг. Нашла старую выписку. Подняла.

— Первоначальная редакция находится в Имперском архиве. Заверенная копия у меня. Ещё одна была передана дому Кастен.

Освальд добавил:

— У меня хранятся записи попыток сообщить Совету о расхождениях за последние семнадцать лет.

Председатель резко посмотрел на него.

— Попыток?

— Включая материалы закрытой комиссии четырёхлетней давности.

Вот теперь изменились лица нескольких членов Совета. Я заметила. Освальд тоже.

— Вы утверждаете, что часть Совета уже знала? — спросил председатель.

— Да.

Камень будто услышал. На поверхности появилась новая запись.

ЗАКРЫТОЕ РАССМОТРЕНИЕ.

ЧЕТЫРЕ ГОДА НАЗАД.

ПРЕДМЕТ:

РАСХОЖДЕНИЯ МЕЖДУ ПЕРВОНАЧАЛЬНЫМ ЗАКОНОМ И ДЕЙСТВУЮЩЕЙ ПРАКТИКОЙ РЕЕСТРА.

РЕШЕНИЕ:

ПУБЛИЧНОЕ РАСКРЫТИЕ ПРИЗНАНО УГРОЗОЙ СТАБИЛЬНОСТИ ВЕЛИКИХ РОДОВ.

СПИСОК УЧАСТНИКОВ.

Имена появились ниже. В зале кто-то громко выругался. Несколько советников побледнели. Флавия посмотрела на экран и тихо сказала:

— Теперь действительно всё.

Я повернулась к ней.

— Жалеете?

Она подумала.

— О том, что правда вышла наружу? Нет.

— О сегодняшней церемонии?

— Да.

Ответ удивил.

— Потому что проиграли?

Она посмотрела на исчезающие метки.

— Потому что в какой-то момент перестала различать подготовку к свободе и ещё одно оправдание несвободы.

Я ничего не сказала. Это не было прощением. И не должно было им быть. Но я понимала. Наверное, именно это делало всё происходящее сложнее. Левена Торс поднялась на возвышение. Я почти забыла, что она находится в Зале. Старший инспектор подошла к Флавии.

— Глава Палаты.

Флавия посмотрела на неё.

— Да?

— Совет потребует вашего отстранения до разбирательства.

— Знаю.

— Я обязана ограничить ваши полномочия над Центральным Реестром.

Флавия сняла серебряную цепь с двумя замкнутыми кругами. Несколько секунд держала в руках. Потом протянула Левене.

— Выполняйте.

Левена приняла. Без торжества. Без унижения.

— Флавия…

— Не сейчас.

Левена кивнула. И встала рядом, а не перед ней. Это почему-то запомнилось. Никто не бросил Флавию на пол. Не пришли люди с оружием. Не случилось красивой победы, в которой зло обязательно выглядит жалким. Просто женщина, управлявшая системой двадцать два года, отдала знак полномочий после того, как система сама показала всем то, что от людей скрывали.

Её власть закончилась не от удара. От публичного факта. Под полом снова прошла вибрация. Я резко повернулась к Эрвину. Он смотрел на своё запястье. Метка исчезала. Теперь по-настоящему. Не как раньше, когда я отделяла слой. Она просто теряла свет. Буквы моего имени становились прозрачнее. Я посмотрела на свою руку.

ЭРВИН КАСТЕН.

Золото бледнело.

— Нисса.

Она подошла.

— Вижу.

— Это только у нас?

Она оглянулась. У пар, которые отказались, метки уже исчезли полностью. У тех, кто ещё не дал ответ, замкнутые знаки раскрылись и превратились в две незамкнутые дуги. Исходная форма. Возможность. Не решение.

— Первый принцип восстановлен, — сказал Освальд.

— Во всём Реестре?

Он посмотрел на панель.

— По крайней мере в Центральном контуре.

— А родовые приоритеты?

— Не удалены как данные. Но больше не имеют права окончательного выбора.

Флавия тихо сказала:

— Значит, расчёты можно сохранить как рекомендации.

Я взглянула на неё. Она почти улыбнулась.

— Не смотрите так. Я быстро учусь.

— Это моя фраза.

— Уже слышала.

Эрвин стоял рядом слишком тихо. Я повернулась.

— Что?

Он смотрел на Центральный Камень. На нём появилась новая строка.

ДОМ КАСТЕН.

СТАТУС ЦЕНТРАЛЬНОЙ ПОДДЕРЖКИ:

ПРЕКРАЩЁН.

У меня внутри всё оборвалось. Флавия тоже увидела.

— Эрвин.

Он поднял руку.

— Не надо.

— Это подтверждение только системной поддержки. Мы ещё не знаем, что произошло с самой формой.

— Знаю.

— Можно проверить позже.

— Флавия.

Она замолчала. Я смотрела на профиль Эрвина. Хотела сказать что-то правильное. Не нашла. Никакая фраза не могла сделать эту строку менее настоящей. Он отказался. Система услышала. Цена зарегистрирована.

— Жалеете? — спросила я очень тихо.

Эрвин повернулся.

— Вы уже спрашивали сегодня.

— Тогда было раньше.

— Пока нет.

— А если потом?