Истинность отменяется, дракон!

Он улыбнулся. Я тоже. А потом взгляд Эрвина изменился. Он смотрел на меня так же, как в Старом доме перед поцелуем. Не требуя. Ждал. Я почувствовала, как расстояние между нами снова приобретает слишком большое значение. Если он сейчас спросит… По коридору раздались быстрые шаги. Мы одновременно отступили.

Нисса появилась из-за поворота настолько стремительно, что едва не налетела на стоящего у стены секретаря.

— Нашла вас.

Я взглянула на неё. Волосы снова выбились из причёски, в руках была толстая папка, а привычной улыбки не было.

— Что произошло?

— Где можно поговорить?

Эрвин сразу перестал улыбаться.

— Здесь нет.

— Тогда быстрее.

Она даже не спросила, как прошло заседание. Это испугало. Эрвин провёл нас в небольшую пустую комнату для переговоров и закрыл дверь. Нисса положила папку на стол. Только потом заметила его руку.

— Где печать?

— У Совета.

— Зачем?

— Долгая история.

— Она у нас уже вся длинная. Потом расскажете.

Я подошла к столу.

— Что вы нашли?

Нисса открыла папку. Внутри лежали копии нескольких документов.

— После вашего ухода я вернулась к журналам закрытого фонда.

— Зачем?

— Меня беспокоило, почему Флавия позволила вам получить доступ настолько легко.

— Она объяснила.

— Я тоже сначала нашла объяснение. Она действительно несколько лет собирала материалы для возможной реформы. Запрашивала старые редакции, статистику отказов, прогнозы родовых линий.

— Значит, не лгала.

— Не лгала.

— Но?

Нисса посмотрела на меня.

— Никогда не люблю, когда после правды появляется это слово.

Она достала первый лист.

— Три недели назад Палата запросила полный список незавершённых приоритетных сочетаний.

Эрвин нахмурился.

— Сколько?

— Четыреста восемьдесят три.

Я почувствовала, как внутри стало холодно.

— Назначенных союзов?

— Предварительных приоритетов. Не все люди ещё прошли церемонию.

— Зачем Флавии понадобился список?

— Вот это я и решила выяснить.

Нисса положила второй документ.

— Потом она запросила график центральных церемоний на ближайший месяц.

—И?

— Перенесла часть определений.

— Куда?

— На один день.

Эрвин застыл.

— Великое Соединение?

Я взглянула на него.

— Что это?

Нисса ответила:

— Большая церемония, которую проводят раз в несколько лет. Обычно для представителей древних родов и сложных межрегиональных записей. Камень работает не с одной парой за раз, а с целым циклом.

— Насколько большим?

— Обычно двадцать-тридцать союзов.

— А сейчас?

Нисса молча перевернула страницу. Я увидела длинный список. Имена. Десятки. Сотни.

— Сколько? — спросила я.

— Триста двенадцать пар уже подтверждены к участию. Остальных пытаются вызвать в столицу.

— Триста двенадцать?

— Минимум.

Эрвин взял лист.

— Когда?

— Через два дня.

Я посмотрела на Ниссу.

— Почему это проблема? Если они просто проходят обычное определение…

— Не обычное.

Она достала третий документ. На нём стоял знак Палаты. И подпись. Флавия Роэн.

— Это техническое распоряжение для хранителей Центрального Реестра. Я нашла копию в журнале оборудования, куда её отправили из-за перенастройки Камня.

— Что перенастраивают?

Нисса указала на строку. Я прочитала. Не поняла.

— Переведите.

— Во время Великого Соединения хотят отключить промежуточное состояние метки.

Я почувствовала знакомое неприятное ощущение.

— То самое, где знак остаётся незамкнутым до добровольного согласия?

— Да.

— Зачем?

— В документе написано: «для предотвращения нестабильности в период перехода к обновлённой системе».

Эрвин стал совершенно неподвижным.

— Она собирается закрепить пары сразу.

— Именно.

— Без отдельного подтверждения?

— Формула останется. Люди будут произносить её.

— Но технически связь уже будет закрыта до ответа, — сказала я.

Нисса кивнула.

— Судя по схеме, Камень создаст окончательный слой в момент определения.

Я вспомнила своё запястье. Два рисунка. Верхний слой. Тот, который мне удалось отделить только потому, что исходный знак ещё оставался незавершённым.

— А потом снять его?

Нисса посмотрела прямо на меня.

— Скорее всего, уже нельзя.

В комнате стало тихо. Я пыталась совместить услышанное с женщиной, с которой только что разговаривала. Флавия признаёт ложь системы. Флавия хочет вернуть добровольность. Флавия понимает, что людей нельзя заставлять. И Флавия же подписывает распоряжение, которое через два дня уничтожит возможность отказа для сотен человек.

— Не сходится, — сказала я.

— Что?

— Её позиция.

Эрвин положил лист.

— Сходится.

Я взглянула на него.

— Как?

— Она сказала, что хочет реформировать систему так, чтобы не потерять старые линии.

—И?

Он указал на список.

— Сначала закрепить последнее поколение рассчитанных союзов.

Я поняла. И от понимания стало ещё хуже.

— Она хочет получить запас времени.

Нисса медленно кивнула.

— Похоже на то.

— Эти пары дадут наследников с нужными родовыми сочетаниями. Великие дома получат ещё одно поколение стабильности.

— А после этого, — сказал Эрвин, — Флавия сможет вернуть добровольный принцип, не опасаясь немедленного ослабления линий.

Я смотрела на её подпись.

— Она собирается начать свободу после того, как заставит последнее поколение заплатить за переход.

Никто не спорил. Потому что так всё и выглядело. Морально отвратительно. Логически — почти безупречно. Если Флавия действительно верила, что резкая свобода способна ослабить защиту Империи, массовое закрепление рассчитанных союзов давало ей двадцать или тридцать лет для реформы. За счёт нескольких сотен людей.

— Она знает, что мы нашли старый принцип, — сказала я.

— Да, — ответил Нисса.

— Знает, что я смогла снять незавершённую метку.

— Да.

— Значит, поэтому торопится.

Эрвин взял распоряжение.

— Великое Соединение наверняка планировали раньше.

— Планировали, — сказала Нисса. — Через четыре месяца.

— А теперь через два дня.

— Перенос подписан вчера вечером.