Страница 50 из 85

Истинность отменяется, дракон!

Скай Алекс

Глава 8. Цена свободы

Он должен был добровольно отпустить собственную Высшую форму. Эта мысль пришла настолько ясно, что всё остальное в кабинете Флавии на несколько мгновений потеряло значение. Чёрная папка, раскрытая в руках Эрвина, стол главы Палаты, Левена у двери, бледный утренний свет за высокими окнами — всё осталось на своих местах, но внимание упорно возвращалось к человеку рядом.

Эрвин продолжал смотреть на последний лист. Я уже успела понять: когда он действительно потрясён, он становится не громче, а тише. Будто все эмоции, которые другой человек выплеснул бы в жестах или словах, он собирал внутрь, чтобы сначала разобраться с ними сам. Мне не нравилось это молчание.

Потому что я слишком хорошо знала, какое решение он сейчас способен принять.

— Нет, — сказала я.

Эрвин поднял глаза.

— Что именно?

— Всё, что вы сейчас придумали.

— Вы не знаете, что я придумал.

— Знаю достаточно.

Флавия осталась за столом, но взгляд её стал внимательнее. Я подошла к Эрвину и закрыла папку. Он позволил.

— Вы не будете сейчас отказываться от союза.

— Несколько минут назад вы утверждали, что право отказа должно принадлежать каждому.

— Принадлежать. Не использоваться в состоянии, когда человеку только что объяснили, что вся его семейная история держалась на манипуляции.

— Я вполне способен принимать решения.

— Не спорю. Именно поэтому предлагаю принять одно разумное: ничего не делать ближайшие несколько часов.

— А потом?

— Потом мы найдём другой выход.

— Какой?

— Не знаю.

— Сольвейг.

— Что?

— Вы пять минут назад объясняли Флавии, что нельзя требовать от человека пожертвовать жизнью ради функции государства.

— Да.

— А теперь предлагаете мне сохранить эту функцию ценой вашего выбора.

— Нет. Я предлагаю не превращать мою свободу в причину вашей потери.

Эрвин медленно положил чёрную папку на стол.

— В этом и проблема.

— Какая?

— Вы уже считаете моей потерей то, что никогда не должно было принадлежать мне на таких условиях.

Я замолчала. Флавия тоже ничего не сказала.

— Высшая форма ваша, — возразила я. — Вы обращались в неё с девятнадцати лет.

— Потому что система поддерживала линию.

— Это не делает её менее вашей.

— Делает, если условием является женщина, которая обязана согласиться стать частью рода.

— Я не обязана.

— Теперь мы это знаем.

— Тогда и вопрос решён.

— Нет.

Он говорил спокойно, но я впервые почувствовала, что спорить будет трудно не потому, что у него есть власть или привычка добиваться своего. Потому что он уже определил для себя границу.

— Если вы добровольно когда-нибудь захотите быть со мной, — продолжил Эрвин, — это должно происходить отдельно от этой папки.

Я не сразу нашлась с ответом. Фраза коснулась слишком близко к тому, о чём мы оба старательно не говорили после Старого дома.

— Мы сейчас обсуждаем не нас.

— Именно нас. Система сделала всё, чтобы разделить эти два вопроса было невозможно.

— Тогда давайте разделим сами.

— Я и собираюсь.

— Ценой Высшего Обращения?

— Если потребуется.

Я резко отвернулась к Флавии.

— Можно просто уехать?

Она, кажется, не ожидала вопроса.

— Куда?

— Из столицы. Из Империи. Не знаю. Туда, где Центральный Реестр не сможет завершить ничего без нас.

Эрвин произнёс:

— Нет.

Я повернулась.

— Я спрашивала не вас.

— Всё равно нет.

— Это очень напоминает того Эрвина, с которым я познакомилась вчера утром.

— Тогда я формулирую иначе. Вы можете уехать куда угодно, если сами этого хотите. Я не буду уезжать, чтобы сохранить ложную привилегию.

— А если я хочу уехать именно потому, что не позволю вам потерять часть себя из-за меня?

— Тогда я отказываюсь принимать эту причину.

— Вы не можете выбирать мои причины.

— Но могу выбирать свои действия.

Я сжала пальцы.

— Прекрасно. Теперь мы оба научились пользоваться моими аргументами.

— Они оказались полезными.

— Невыносимый человек.

— Пока ещё ваш жених.

— На семь дней.

— Помню.

Флавия тихо сказала:

— Если вам поможет, физический отъезд ничего не решит.

Мы одновременно посмотрели на неё.

— Почему? — спросила я.

— Предварительное сочетание уже существует в центральной структуре. Пока никто из вас не регистрирует окончательный отказ, оно остаётся незавершённым. Расстояние не уничтожит запись.

— А если просто ничего не делать?

— Эрвин сохранит поддержку до тех пор, пока действует незавершённая линия.

Я почувствовала облегчение. Ненадолго.

— Тогда вообще не нужно решать сегодня.

— Теоретически, — сказала Флавия.

— Это слово мне не нравится.

— И правильно. Статус нельзя оставлять незавершённым бесконечно. В обычном случае Палата через некоторое время потребует либо подтверждение, либо официальное прекращение.

— Через сколько?

Флавия замешкалась. Эрвин заметил.

— Что?

— В вашем случае срок может оказаться короче.

— Насколько?

— Я проверю.

— Вы глава Палаты.

— И поэтому предпочитаю проверить документ, а не угадывать.

Я невольно посмотрела на Эрвина.

— Кажется, это заразно.

— Что?

— Признание отсутствия ответа.

Флавия едва заметно улыбнулась.

— После знакомства с вами в Палате вообще придётся пересмотреть профессиональные привычки.

Я не ответила. Слишком многое сейчас зависело от вещей, которые несколько дней назад я сочла бы невозможными даже для плохого сна.

— Значит, пока ничего не делаем, — сказала я.

Эрвин покачал головой.

— Я ничего не обещал.

— Эрвин.

— Сольвейг.

— Не копируйте меня.

— Это моё имя вы произнесли первой.

Я сердито посмотрела на него. И увидела то, чего не ожидала. Он вовсе не собирался немедленно бросаться к ближайшему чиновнику и отказываться от Высшей формы. Он думал. По-настоящему.

— Хорошо, — сказала я. — Что вы хотите сделать?

— Узнать точную юридическую процедуру отказа.

— Зачем?

— Чтобы понимать последствия.

— И только?

— И только.

— Поклянитесь.

Он поднял бровь.

— Чем?

— Не знаю. У драконов наверняка есть что-нибудь особенно торжественное.