Страница 36 из 85
— Нет. Тогда вы мне почти не оставили возможности что-либо сказать.
Линия остановилась возле моих ног. Затем поднялась по краю дверного проёма и погасла. Замок щёлкнул.
— Приняла, — сказал он.
— Как невесту?
— Или как человека, которого привёл глава рода.
— Разочаровывающе неопределённо.
Он открыл дверь. Внутри пахло закрытым домом, старым деревом и камнем. Эрвин поднял фонарь. Большой холл выглядел удивительно уютным даже без света. Широкая лестница, деревянные панели на стенах, несколько старых портретов. Мебель была закрыта светлыми чехлами. Я подошла к ближайшему портрету. Мужчина с тёмными волосами и знакомо серьёзным выражением лица стоял рядом с женщиной, которая явно пыталась не улыбаться художнику.
— Родители? — спросила я.
Эрвин остановился рядом.
— Да.
Я посмотрела внимательнее. Рудольф Кастен оказался похож на сына в области глаз и подбородка. Аделия Норвен была светловолосой и смотрела так, будто ещё секунду — и скажет художнику что-нибудь совершенно неподходящее для торжественного портрета.
— Она действительно выглядит человеком, который сначала говорит, потом решает.
— Художник жаловался.
— Серьёзно?
— Мать заставила его переделывать портрет трижды, потому что он «рисовал не людей, а фамилии».
Я улыбнулась.
— Очень точная претензия.
Эрвин смотрел на изображение матери.
— Она вам действительно понравилась бы.
— Возможно.
Он перевёл взгляд на меня.
— Ей вы тоже.
Я не нашлась с ответом. Это прозвучало неожиданно личным. Он тоже, кажется, понял и чуть отвернулся.
— Хранилище внизу.
Мы пошли к лестнице, ведущей под дом.
— Вы часто здесь бывали ребёнком?
— Летом.
— С родителями?
— Да.
— И нравилось?
— Тогда казалось слишком тихо. В городской резиденции постоянно кто-то приходил, отец работал с Советом, мать устраивала приёмы. Здесь было нечего делать.
— А сейчас?
Эрвин открыл нижнюю дверь.
— Сейчас я бы многое отдал за несколько дней, когда нечего делать.
— Вам понадобится другой человек для фиктивной помолвки.
Он рассмеялся.
— Условия договора не предусматривают отпуск?
— В следующий раз добавлю.
Фраза прозвучала раньше, чем я подумала. В следующий раз. Я будто уже допускала, что существует какое-то «потом», в котором мы снова будем составлять договоры. Семь дней. Напомнила себе. Только семь. Хранилище начиналось за тяжёлой металлической дверью. За ней шёл узкий коридор, а дальше — несколько комнат с полками и сундуками.
Эрвин зажёг настенные кристаллы. Свет вспыхивал по одному.
— Ящик Отто должен быть в третьей секции.
— Вы помните через столько лет?
— Тогда отец запретил мне его открывать.
— Поэтому запомнили.
— Верно.
— У детей разных миров всё-таки много общего.
Мы нашли нужный ряд. Большая часть ящиков была подписана именами. Отто Кастен обнаружился почти у пола. Эрвин присел и потянул за ручку. Ящик не сдвинулся.
— Заперт?
— Родовой печатью.
Он провёл пальцами по металлическому знаку. Ничего.
— Что?
— Не принимает обычный доступ.
— Почему?
— Не знаю.
Я присела рядом.
— Здесь есть надпись.
Под слоем пыли шли маленькие буквы. Эрвин направил фонарь. «Открыть совместным знаком хранителя рода и избранной линии». Я перечитала.
— «Избранной линии»?
— Старая терминология.
— Значение?
— Не уверен.
— Мне не нравится, как часто в вашем семейном архиве появляются вещи, которых глава семьи не знает.
— Мне тоже.
Он осмотрел замок. В центре находились два углубления. Одно круглое. Второе — в форме незамкнутых дуг. Мы посмотрели друг на друга.
— Это похоже на первоначальную метку, — сказала я.
— Да.
— Но у нас её нет.
— Возможно, нужен не сам знак.
Эрвин положил ладонь на круглое углубление. Оно засветилось. Второе осталось тёмным.
— Попробуйте.
—Я?
— Если не откроется, ничего не потеряем.
— Кроме моего очередного спокойного отношения к магическим замкам.
Я положила ладонь на вторую часть. Свет не появился.
— Не работает.
— Подождите.
Эрвин не убрал руку.
— Что?
— Дом принял вас у входа.
—И?
— Сосредоточьтесь на том ощущении, которое возникало рядом со мной после исчезновения метки.
— Вы сейчас предлагаете мне открыть дверь чувствами?
— У вас есть лучший вариант?
— Унизительно, но нет.
Я закрыла глаза. Сосредоточиться на Эрвине оказалось слишком просто. Он был рядом. Тепло плеча. Ровное дыхание. Присутствие, которое я различала даже с закрытыми глазами. Замок под ладонью стал тёплым. Я открыла глаза. По незамкнутым дугам побежал серебряный свет.
— Получилось.
Эрвин смотрел не на замок. На меня.
— Да.
Я убрала руку первой. Замок щёлкнул.
— Это ничего не доказывает, — сказала я.
— Я ничего не говорил.
— Но подумали.
— Вы по-прежнему не читаете мысли.
— Ваше лицо становится всё понятнее.
Он выдвинул ящик. Внутри лежали свернутые схемы, несколько тонких книг и плоский металлический футляр. Я взяла верхний свиток.
— Можно?
— Вы теперь официально имеете больше опыта со старыми записями Кастенов, чем я.
— Опасная степень доверия.
— Пользуйтесь ответственно.
Мы устроились за небольшим столом в соседней комнате. Первый свиток оказался списком родов. Второй — схемой какого-то устройства. Я развернула его полностью.
— Похоже на Камень.
Эрвин наклонился.
— Нет. Слишком маленький.
— Я имею в виду принцип.
На схеме был изображён тёмный кристалл, вокруг которого располагались концентрические кольца с обозначениями. Часть терминов мне ничего не говорила.
— «Родовой отклик», — прочитал Эрвин. — «Стабильность линии». «Совместимость источников».
— Ни одного слова о душах.
— Может быть ранняя модель.
Я взяла следующую страницу.
— Здесь имя Отто.
Почерк был сложным, но разборчивым. «Эксперимент третьего цикла. Прежний метод поиска эмоционального отклика признан нестабильным». Я остановилась.
— Эмоционального?
Эрвин прочитал через плечо.
— Дальше.
«Показатель меняется в зависимости от возраста, обстоятельств знакомства и личного выбора испытуемых».