Страница 30 из 85
— После того как сегодня утром вы публично отменили метку, я решила больше не строить прогнозов относительно ваших поступков.
— Разумно.
— Кроме того, люди иногда лучше понимают собственные чувства после угрозы их потерять.
Вот эта фраза мне не понравилась.
— Вы считаете, я передумала относительно истинности?
— Я ничего не считаю. Вы зарегистрировали добровольное намерение выйти замуж за человека, которого Реестр несколько часов назад назвал вашим истинным.
— Без метки.
— Да.
— Без подтверждения.
— Да.
— И это вас устраивает?
В зале стало тише. Флавия посмотрела на меня почти доброжелательно.
— Почему должно не устраивать?
— Вы возглавляете Палату.
— Палата защищает порядок союзов, а не заставляет людей вступать в брак.
Я вспомнила седого служителя. «Отказ от подтверждения не предусмотрен».
— Утром звучало иначе.
— Утром служители столкнулись с ситуацией, которой прежде не видели.
— Некоторые из них знали о центральной печати больше, чем хотели сказать.
На этот раз в глазах Флавии мелькнуло что-то. Настолько быстро, что я не смогла уверенно определить. Раздражение? Интерес?
— Этот вопрос будет рассмотрен, — сказала она.
— Палатой?
— Разумеется.
— Палата проверит Палату.
— Вы уже задавали этот вопрос инспектору Торс.
Я замолчала. Она знала детали разговора. Конечно, Левена могла доложить. Но именно то, как спокойно Флавия повторила мою фразу, заставило внутренне собраться.
— И что ответила инспектор?
— Полагаю, вы помните.
— Хотела узнать вашу версию.
Флавия чуть наклонила голову.
— Моя версия проста: крупные системы нуждаются во внутреннем контроле, но иногда и внешний взгляд оказывается полезен.
— Например мой?
— Например ваш.
Это было слишком удобно. Она не сопротивлялась. Не угрожала. Не требовала отступить. Будто заранее выбрала позицию разумного человека, против которого невозможно спорить, не выглядя параноиком. Эрвин заговорил:
— Тогда у Палаты не будет возражений против нашего доступа к материалам собственного брачного дела.
Вот она. Настоящая причина приглашения. Несколько советников переглянулись. Флавия сохранила то же спокойное выражение.
— Вы зарегистрировали помолвку ради доступа?
Я вмешалась раньше Эрвина:
— Мы зарегистрировали помолвку добровольно.
— Это не ответ.
— Зато точная формулировка.
В её глазах снова появилась почти незаметная улыбка.
— Начинаю понимать, почему утренняя церемония затянулась.
— Мы оба стараемся быть тщательными.
— Похвально.
Флавия посмотрела на Эрвина.
— Закон действительно даёт вам право ознакомиться с основаниями собственного дела.
— Значит, вы не возражаете.
— Я не могу возражать против закона.
Слишком легко. Я взглянула на Эрвина. Он тоже почувствовал. Его лицо не изменилось, но пальцы, лежавшие вдоль шва сюртука, слегка напряглись. Один из советников произнёс:
— Прежде чем закрывать вопрос, Совет должен убедиться, что помолвка не создана исключительно ради обхода ограничений доступа.
— Каким образом? — спросила я.
Мужчина посмотрел на нас обоих.
— Вы познакомились сегодня?
— Да.
— Утром отказались от союза.
— От навязанного подтверждения.
— Через несколько часов решили пожениться.
— Пока только обручиться.
— Разумеется.
Он явно не верил. И тут я поняла проблему. Если Совет признает помолвку фиктивной юридической конструкцией, доступ можно приостановить до проверки. Эрвин тоже понял. Он подошёл ближе. Совсем немного. Но теперь плечо оказалось рядом с моим.
— Госпожа Эсмар не отказывалась от меня, — произнёс он. — Она отказалась от процедуры, которой не доверяла.
Я повернула голову. Очень ловкая формулировка. И, что хуже всего, правдивая. Советник посмотрел на меня.
— Это так?
— Да.
— И за несколько часов вы успели изменить мнение о лорде Кастене?
— Я успела составить его лучше.
— Насколько лучше?
Вот теперь вопрос стал неприятным. Я могла ответить шуткой. Но человеку напротив нужна была именно неубедительность, за которую можно зацепиться.
— Достаточно, чтобы добровольно согласиться провести рядом с ним некоторое время, — сказала я.
Эрвин взглянул на меня.
— Некоторое?
— Не пользуйтесь моментом.
По столу прошёл лёгкий смешок. Напряжение уменьшилось. Советник, однако, не отступил.
— И вы считаете себя близкими?
— Это очень личный вопрос для государственного заседания.
— Ваша помолвка стала государственным вопросом после утренних событий.
Флавия не вмешивалась. Она наблюдала. Вот это тревожило больше всего. Эрвин неожиданно положил руку мне на талию. Я застыла. Не от самого прикосновения. От того, насколько естественно он это сделал. Ладонь легла чуть выше поясницы, без давления, оставляя возможность отойти. Четвёртое условие. Предупреждение. Он не предупредил.
Я повернула к нему голову. Эрвин наклонился. Слишком близко.
— Уберите руку, — прошептала я.
— Они смотрят.
— Пусть завидуют на расстоянии.
Его губы дрогнули.
— Хотите, чтобы доступ закрыли?
— Хочу, чтобы вы соблюдали договор.
— Признаю нарушение.
— Уже лучше.
— Можно оставить руку ещё минуту?
Я посмотрела на советников. Все действительно наблюдали. Особенно Флавия.
— Тридцать секунд.
— Щедро.
— Двадцать пять.
— Молчу.
Он чуть приблизил меня. И это оказалось ошибкой. Моей. Потому что вместо раздражения я вдруг слишком отчётливо заметила тепло его ладони через ткань платья и то, насколько спокойно рядом с ним чувствовало себя тело. Совершенно нелогично. Утром метка заставляла пространство вокруг нас сужаться. Теперь метки не было.
Однако эффект возвращался. Не магический. По крайней мере я надеялась. Эрвин опустил голову, будто собирался сказать что-то ещё. Серые глаза оказались слишком близко.
— Осталось пятнадцать секунд, — напомнила я.
— Вы считаете?
— Конечно.
— Я надеялся, вы отвлеклись.
— На что?
Он не ответил. И именно отсутствие ответа заставило меня первой отвести взгляд. Советник напротив прокашлялся.
— Полагаю, вопрос ясности намерений можно считать закрытым.
— Великолепно, — сказала я.