Страница 27 из 85
— Это звучит значительно искреннее.
Нисса сказала:
— Для аристократического брака вообще почти признание.
Я взглянула на неё.
— Вы точно не хотите уйти?
— Ни за что.
Эрвин задумчиво провёл пальцем по столу.
— Совет наверняка вызовет нас сразу после регистрации.
— Зачем?
— После сегодняшней церемонии и исчезновения метки наша внезапная помолвка вызовет вопросы.
— Отлично. Ответим, что почувствовали необыкновенную духовную близость после совместного изучения поддельных документов.
Нисса кашлянула. Эрвин усмехнулся.
— Именно поэтому нам придётся выглядеть убедительно.
— Насколько?
— Достаточно, чтобы они поверили, что решение добровольное.
Я взглянула на него.
— Какая ирония.
Улыбка исчезла.
— Да.
Мы оба вспомнили формулу у Камня. «Добровольно открытой Реестром». Слово, о которое я споткнулась утром. Слово, значение которого никто вокруг не счёл важным. Я снова взяла карандаш.
— Тогда условие пятое. Если нам придётся изображать близость на публике, вы предупреждаете меня перед тем, как прикасаться.
— Всегда?
— На публике.
— А вне публики?
Я подняла глаза. Нисса перестала дышать от любопытства.
— Вне публики это уже не относится к условиям фиктивной помолвки.
Эрвин задержал на мне взгляд дольше необходимого.
— Понятно.
Мне совершенно не понравилось, насколько тихим стал его голос. Вернее, понравилось. Именно это и было проблемой. Я быстро продолжила:
— Шестое. Никаких поцелуев.
— Вообще?
— Для человека, который пять минут назад не предлагал сердце, вы слишком заинтересованы.
— Я уточняю условия договора.
— Нет.
— Что «нет»?
— Никаких.
Он прислонился бедром к столу.
— Это может выглядеть подозрительно.
— Мир переживёт.
— На официальном объявлении пары иногда…
— Эрвин.
— Молчу.
— Наконец-то, — сказала Нисса.
Он даже не посмотрел на неё.
— Седьмое, — продолжила я. — Если один из нас хочет прекратить помолвку раньше семи дней, достаточно сказать об этом второму.
— А доступ?
— Прекращается.
— Даже если мы уже нашли важную запись?
— Да.
— Это нерационально.
— Это защита выхода.
— От меня?
— От ситуации.
Он хотел что-то возразить, но остановился.
— Хорошо.
Я посмотрела на список.
— Восьмое…
— Сколько их будет?
— Пока не знаю.
— Я начинаю сожалеть, что предложил.
— Можете отказаться.
— Нет.
Ответ был слишком быстрым. Я подняла глаза. Эрвин понял.
— Потому что нам нужен архив.
— Разумеется.
Нисса снова кашлянула.
— У вас сегодня проблемы с горлом? — спросил он.
— С атмосферой.
Я постаралась не улыбаться.
— Восьмое. Никаких подарков, которые невозможно вернуть.
— Что считается невозможно вернуть?
— Поместье.
— Я не собирался дарить вам поместье.
— Драконы в вашем мире любят широкие жесты. Предупреждаю.
— Откуда вы знаете, что любят драконы?
— Из первых четырёх дней здесь я вынесла главное: если существует простое решение, аристократия обязательно обернёт его в церемонию, драгоценный металл или недвижимость.
Нисса кивнула.
— Справедливо.
— Предательница, — сказал Эрвин.
— Я служу исторической правде.
— Вы служите собственному развлечению.
— Сегодня одно совпадает с другим.
Я поставила точку.
— Девятое. Всё, что узнаём в закрытом фонде, сначала проверяем, а уже потом кому-либо сообщаем.
— Согласен, — сказал Эрвин сразу.
— Даже Совету.
Он помедлил.
— Если обнаружим угрозу государству, у меня есть обязанности.
— А если государство и создаёт угрозу?
Эрвин стал серьёзным. Я продолжила:
— Мы уже знаем, что кто-то с советным уровнем доступа вмешивался в записи. Не предлагаю скрывать доказательства навсегда. Предлагаю сначала понять, кому именно их можно показать.
— Разумно.
— Это «да»?
— Да.
Я записала.
— Десятое. Никакого слова «истинная» применительно ко мне как аргумента.
— Я уже не использую.
— Пусть будет письменно.
— Вы собираетесь заставить меня подписать этот лист?
— Конечно.
— Это не официальный договор.
— Теперь будет.
— Нисса, — сказал Эрвин. — Скажите ей.
Архивистка внимательно изучила лист.
— Можно зарегистрировать как дополнительное соглашение сторон.
Я широко улыбнулась. Эрвин посмотрел на неё почти с предательским разочарованием.
— Зачем вы это сказали?
— Потому что могу.
— И оно будет иметь силу?
— В вопросах имущественных обязательств — частично. В личных — скорее декларативную.
Я повернулась к Эрвину.
— Мне достаточно.
— Разумеется.
Он взял карандаш.
— Теперь мои условия.
Я прижала лист к столу.
— Какие ещё ваши условия?
— Вы серьёзно считали, что договор составите только вы?
— Пока получалось прекрасно.
— Сольвейг.
— Ладно. Говорите.
Эрвин забрал у меня карандаш. Его пальцы коснулись моих. Совсем ненадолго. Метки не было, но знакомое ощущение снова возникло: внимание будто само сузилось до точки соприкосновения. Я отпустила карандаш чуть быстрее, чем собиралась. Эрвин заметил. Не прокомментировал. За что получил внутренний балл, о существовании которого не подозревал.
— Моё первое условие, — сказал он, — вы не исчезаете одна.
Я нахмурилась.
— Нет.
— Я ещё не закончил.
— Формулировка уже не нравится.
— Палата заинтересована в вас. Кто-то подделывал записи нашего союза восемнадцать лет. Ваш официальный статус невозможен. Пока не поймём, что происходит, вы сообщаете мне или Ниссе, куда направляетесь.
— Это звучит как контроль.
— Это безопасность.
— Разница часто зависит от того, кто объясняет.
— Тогда предложите другое.
Я задумалась.
— Я не обязана спрашивать разрешения.
— Никогда этого не требовал.
— Я сообщаю, если ухожу из известного вам места.
— И не отправляетесь одна туда, где существует очевидная опасность.
— Что считается очевидной?
— Палата.
— Половина столицы принадлежит Палате?
— Иногда создаётся такое впечатление.
Нисса подняла руку.