Страница 7 из 101
История подобна магниту, который тащат сквозь случайности, придавая хаосу событий некую форму и – если очень повезет – некий смысл. Каждое повествование – это попытка заарканить пугающую реальность, приручить ее и полностью покорить. [Глава 22; «Почему?»]
Джин Рис:
Придавать жизни форму – вот что должен делать писатель.
Если у истории нет
цельности,
то она превращается в подобие самой жизни, то есть хаотичное нагромождение событий и происшествий, лишенных формы или смысла.
Для любого романиста – или драматурга, или сценариста – история должна быть преобразована в связный и цельный
сюжет
.
Как этого добиться?
Посредством темы, причинно-следственной связи и целенаправленности.
Тема
произведения – это один из элементов, который, можно сказать, «собирает» повествование в единое целое.
В этом случае события выстраиваются таким образом, чтобы продемонстрировать мысль или идею, которую автор стремится донести, идею, настолько ему дорогую, что он готов потратить годы, пытаясь выразить ее на протяжении целой книги.
Эта идея, которая обычно слишком сложна для прямого высказывания, будет представлена не столько словами, сколько через последовательность действий.
Действие, а не слова составляет грамматику повествования.
Как однажды заметил один автор, говоря о создании романов: «Подумайте, что вы хотите сказать, а затем на протяжении всей книги не произносите об этом ни слова».
Макки однажды в своей лекции произнес, что история – это «
драматизация истины
… живое выражение и доказательство главенствующей идеи
без каких-либо объяснений
».
«Главенствующая идея» практически равна
теме
.
Вы ведь не заставите персонажа в конце детективной истории восклицать: «Ну вот, все и доказано! Преступление не окупается!»
Или героиню романа заявлять: «Ну вот, все и доказано! Истинная любовь побеждает!»
Действие объясняет смысл.
В период работы сценаристом – а написал я, наверное, не меньше десятка сценариев по заказу – я проводил очень много времени на встречах с продюсерами, режиссерами и редакторами сценариев, и все мы ломали головы, мучительно пытаясь найти ответ на один и тот же вопрос:
«
О чем
на самом деле эта история?»
Как только нам удавалось ответить, все остальное начинало вставать на свои места.
Потому что решить этот вопрос – означало найти
тему.
Ключевая идея, связывающая воедино сюжет «Короля Лира», состоит в том, что духовная гордыня ведет к падению (распространенная тема в классических произведениях).
История Короля Лира, конечно же, не только об этом, она гораздо шире. О разных аспектах этой выдающейся пьесы написано много книг. Но в ее основе лежит изображение человека, который позволил своей могущественной власти вскружить ему голову, так что он ослеп духовно и лишился нормальных переживаний.
(Его предполагаемый союзник, граф Глостер, слепнет
физически
– отчасти в результате схожего смешения гордыни и наивности. Так основной и побочный сюжеты усиливают эту тему.)
К концу пьесы Лир «прозревает».
Но, к сожалению, уже слишком поздно.
Так же и Глостера заставляет «прозреть» его слепота.
И тоже слишком поздно.
C’est la vie.
(Растерянно, сострадательно пожать плечами – на мой взгляд, самый убедительный финал для этой истории.)
Итак,
тема
– одна из подсказок, которая поможет вам в разгадке того, что произойдет дальше в вашей истории.
Как?
Вы можете задать себе вопрос: «Какая сцена или событие будет способствовать развитию этой темы?»
И если вам повезет, вы получите ответ – при условии, что вам удастся достаточно глубоко поразмышлять, включить на полную свое воображение, а также серьезно поэкспериментировать.
Однако с этим принципом связана одна трудность (в писательстве трудности есть
во всем
).
Многие авторы не знают,
какова их тема,
пока не достигнут середины книги, поскольку многие просто придумывают по ходу дела и надеются на лучшее. Это, безусловно, и моя «техника», также известная как «писанина на авось».
Некоторые авторы
заканчивают
книгу, так и не получив представления о ее теме. Они просто пишут как пишется, а затем предоставляют книгу читателю и надеются на лучшее.
Однажды я давал интервью студентам Университета Восточной Англии – к тому моменту мной уже было написано, наверное, полдюжины романов, – и интервьюер, Рассел Селин Джонс, сказал тогда мне: «Все ваши книги о потерях, не правда ли?»
Я заморгал и сглотнул. Я был ошеломлен.
Поскольку он был прав.
Вот только мне не приходило это в голову, пока об этом не заговорил Рассел.
Однако в других случаях я целенаправленно приступал к работе, имея в виду определенную тему.
Тема моей книги «Запретное видео доктора Сеймура» (The Seymour Tapes, 2005) – а она о человеке, который устанавливает в своем доме скрытые камеры, чтобы узнать, что семья говорит о нем за его спиной, – возникла в форме вопроса:
«Вы действительно хотите знать то, что, как вам кажется, вам нужно знать?»
Или, проще говоря: «Любопытство сгубило кошку».
Тема моей книги «Блю из Уайт-сити» (White City Blue, 1999) также была задана в форме вопроса (темы часто формулируются таким образом).
Этот вопрос звучал так: «Для чего
на самом деле
нужны друзья?»
Определение этих тем помогло мне написать книги.
А если говорить более конкретно – они помогли мне решить, что должно произойти дальше.
Поскольку, что бы ни происходило в следующей сцене, эта сцена должна хотя бы отчасти проиллюстрировать то, что подразумевает тема.
А это, по крайней мере, несколько сужает поле возможностей.
(Одна из главных проблем, возникающих при написании книги, – это бесконечные возможности. Поэтому любое ограничение их только приветствуется. Хаос
случайностей
в конечном итоге должен быть преобразован в упорядоченную
определенность
.)
Наряду с темой единство событиям в произведении придает
причинно-следственная связь
– или то, что некоторые теоретики называют «сюжетом», отличая его от «фабулы».
(Должен отметить, что далее в этой книге я по большей части буду пренебрегать этим различием между «фабулой» и «сюжетом» и использовать эти два слова как взаимозаменяемые.)