Страница 51 из 101
То, что Пип воспринимает как растущую искушенность и светскость, на самом деле является накоплением слепого высокомерия и романтической одержимости.
Таким образом, драма представляет собой дорожную карту перемен, которая отражает растущее осознание протагонистом своих изъянов, их постепенное принятие и, следовательно, интеграцию.
Столкновение между
потребностью
и
желанием
часто становится наиболее очевидным на этапе мидпоинта.
Здесь раскрывается намек на изъян персонажа (не обязательно
решение
– просто
намек
).
Примеры смотрите в Приложении 4.
В каждом случае протагонист должен оказаться в переломном моменте своей жизни, чтобы начать смотреть в лицо своей потребности.
В каждом случае он страдает, полон сомнений и неуверенности.
Уилл Сторр в книге «Внутренний рассказчик» (The Science of Storytelling) отмечает:
Требуются неопровержимые доказательства, чтобы убедить нас: «реальность» неверна. Когда мы наконец понимаем, что что-то не так, разрушение этих убеждений означает разрушение самих себя.
Сторр также утверждает:
Подобные истории, как и сама жизнь, – это постоянный диалог между сознанием и подсознанием, текстом и подтекстом. [Глава 3: «Драматический вопрос»]
Этот фундаментальный конфликт – сознательное против бессознательного – является, однако, лишь одним из многих противоречий, с которыми сталкивается человек.
Расколотое «я»
Человек расколот не только на сознательное и бессознательное.
Разделение проходит и по многим другим направлениям: например, у каждого из нас есть потребность быть существом социальным, действующим во имя общего блага, но в каждом из нас живет стремление преследовать и свои эгоистичные, сугубо личные цели.
Сторр по этому поводу пишет:
Людьми движет стремление к единению и доминированию… Это конфликт, лежащий в основе человеческой природы и историй, которые мы рассказываем. [Глава 3: «Драматический вопрос»]
Иными словами, в природе человека заложено быть одновременно и эгоистом, и альтруистом, и в любой момент его может потянуть в ту или иную сторону.
Именно это и делает людей непредсказуемыми, и именно это так завораживает нас в персонажах.
Автор и теоретик литературы Дэвид Корбетт в своей книге «Искусство создания персонажа» (The Art of Character) отмечает:
[Противоречия] выражают мнимый парадокс человеческой природы: люди совершают один поступок, а следом – прямо противоположный; они такие, но одновременно и совсем другие. [Глава 9: «Парадокс "одно и другое": Противоречия»]
Это противоречие вечно. Святой апостол Павел еще много веков назад заметил:
Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю. [Послание к Римлянам 7:19]
Так как же создать убедительного персонажа, который, с одной стороны, должен быть узнаваем (то самое «повторяющееся действие» по Аристотелю), а с другой – непредсказуем?
Дать точный ответ невозможно, поскольку это возвращает нас к главному вопросу: «Что есть человек?». Задача писателя – исследовать этот вопрос, а не отвечать на него.
Вот что еще говорит Дэвид Корбетт о противоречии в своей статье для
The New York Times
в 2013 году:
Проще говоря, противоречие – это нечто такое в человеке, что подогревает наш интерес, поскольку идет вразрез с нашими ожиданиями, основанными на том, что нам уже известно о нем или что мы наблюдаем.
Мы видим две полярности, контрастирующие инь и ян в поведении, и невольно задумываемся о том незримом пространстве, что лежит между ними.
Противоречия также интересны сами по себе. Наше восприятие инстинктивно настроено на поиск того, что не вписывается в привычную картину. Это эволюционно-адаптивный механизм: он предупреждает нас об угрозах. Неожиданный звук, который мы слышим, может быть просто шумом ветра в траве – или приближающимся хищником. Приступ ругани у вашего обычно невозмутимого соседа может ничего не значить – или оказаться чем-то, что вы проигнорируете на свой страх и риск. Основной посыл каждого противоречия: обрати внимание.
Другие противоречия, продолжает он, основаны на нашей потребности исполнять совершенно разные социальные роли:
В своем «Племяннике Рамо» (Rameau’s Nephew) Дени Дидро предположил, что каждый из нас вынужден примерять на себя множество личин, чтобы соответствовать, казалось бы, бесконечному числу предъявляемых нам требований. Мы ведем себя определенным образом в самых разных ситуациях среди людей: за обеденным столом, в офисе, в церкви, в спальне. В каждой такой среде мы ощущаем разную степень свободы «быть собой» в зависимости от того, кто еще присутствует, каковы наши с ними отношения, каков наш статус. Но большинство людей ежедневно без усилий лавируют в столь разных обстоятельствах. Каждый из нас – мастер противоречий.
Другой романист, Джуно Диас, рассуждает о противоречиях следующим образом:
[Как писатель] вы должны тонко чувствовать, как в обычном человеке уживаются противоречия – ведь они есть у каждого из нас и именно они зачастую определяют наших персонажей.
Необходимо изучать противоречия в окружающих вас людях и размышлять, как определенные типы противоречий приводят определенных персонажей к определенным неприятностям. Все это поможет в создании многогранных героев.
И всегда помните золотое правило: главное – создавать не тех персонажей, которые вам нравятся или не нравятся, а тех, которых мы смогли бы понять – этот процесс позволяет нам понять и частичку самих себя.
Может показаться, что принцип противоречий позволяет персонажу вести себя так, как вздумается автору, и это не повредит правдоподобию.
Однако противоречия
не случайны
.
Как сказал Макки на одной из лекций: «Качества персонажа – это постоянные противоречия. А не то, что хороший парень разок пнул собаку».
Столкновение противоположностей
Роль противоположностей – хорошо изученная тема в теории литературы, хотя ее нередко объясняют так заумно, что она становится совершенно непостижимой.
Частично это происходит потому, что она тесно переплелась с юнгианской психологической теорией – в первую очередь благодаря «Тысячеликому герою» Джозефа Кэмпбелла и эпическому труду Кристофера Букера «Семь основных сюжетов».
Центральная идея Букера заключается в том, что в основе многих сюжетов лежит столкновение противоположностей.