Страница 25 из 101
3
Как изменение объединяет персонажей и сюжет
На первой странице первой главы моего романа «Штормовое предупреждение» (Rumours of a Hurricane, 2002) я написал такую фразу (которая равносильна авторской декларации):
…Эта непознанная истина такова: все изменяется. Все на свете и
есть
изменение.
Так начинался роман, но с тем же успехом так могла бы начинаться книга
об
искусстве повествования.
Вот что пишет Джон Йорк в книге «Вглубь леса»:
Изменения – это основа жизни, а следовательно, и основа повествования. [Глава 4: «Важность изменений»]
Вся драматургическая структура построена на каркасе изменения. [Глава 9: «Сцены»]
А вот слова Дэвида Корбетта из книги «Искусство создания персонажа» (The Art of Character, 2013):
Ключевой элемент истории, которая является формой драмы, – это то, что в ней
что-то меняется
. [Глава 18: «Трудности изменений: три вопроса к протагонисту»]
Так почему же нас так привлекают изменения?
(А они действительно
привлекательны
. Уилл Сторр в этой связи отмечает: «Каждый режиссер, будь то в документальном или художественном кино, ищет крупный план человеческого лица в тот момент, когда на нем отражаются перемены».)
Дэвид Корбетт предлагает такой ответ:
Изменения остаются одной из самых загадочных сторон нашего существования. Наш разум, завороженный образами, идеями и именами, естественным образом стремится зацепиться за нечто незыблемое. Но сама жизнь не стоит на месте.
Истории, которые улавливают это напряжение… раскрывают главную истину нашего бытия. [Глава 18: «Трудности изменений: три вопроса к протагонисту»]
Изменения не просто завораживают.
Они необходимы нам, чтобы преуспевать в жизни. Уилл Сторр:
Изменения – это… возможность… Изменения – это надежда. Изменения – это обещание. Это наш извилистый путь к более успешному будущему. [Глава 1: «Создавая реальность»]
К сожалению, если учесть посыл Сторра, люди запрограммированы
избегать изменений
.
Лиза Крон в своей книге «Гений сюжета» (Story Genius) пишет:
Как бы сильно мы чего-то ни желали, избегать изменений – наша вторая натура. Вероятно, поэтому единственное, что заставляет нас меняться – внутренне или как-то еще, – это неизбежная сила… проблема, от которой невозможно увернуться, уклониться или отвести ее в сторону, несется прямо на нас, не оставляя иного выбора, кроме как действовать… история – это об изменении, а мы запрограммированы его избегать. Попросите нас измениться, и мы тут же постараемся от этого отказаться… Перемены, даже к лучшему, чертовски трудно нам даются.
Когда вы начинаете роман, протагонист, скорее всего, уже потратил немало времени, чтобы отложить, а зачастую и сознательно проигнорировать потребность в переменах. [Глава 8: «Когда»]
Перемены одновременно и увлекают, и ужасают нас.
Уилл Сторр:
Осознать и принять свои недостатки, а затем изменить себя – значит разрушить саму
структуру нашей реальности,
чтобы воссоздать ее в новом, улучшенном виде. Это нелегко. Это больно и тревожно. Мы часто изо всех сил боремся, чтобы противостоять такому глубинному изменению. [Глава 2: «Несовершенное "я"»]
Итак, мы имеем дело с парадоксом.
Нам нужны изменения. Этого требует от нас жизнь.
Но слишком часто мы не хотим или не можем их принять.
Вот почему все истории показывают, как и почему меняется жизнь.
В этом и заключается главная причина, по которой мы рассказываем истории, – чтобы подготовить нас к жизни.
Истории можно считать психологическими авиасимуляторами для изучения и отработки перемен.
Это, как сказал бы Джон Йорк, «дорожная карта перемен».
В классической истории дорожная карта перемен отражает растущее осознание протагонистом собственных недостатков, их постепенное принятие, период колебаний, а затем – полное перерождение.
А в случае трагедии – окончательное уничтожение главного героя или его самоуничтожение.
Истории, в которых так или иначе игнорируются перемены, – бесплодны.
Писатель Лайош Эгри заметил, что «только в плохой литературе персонажи бросают вызов законам природы и не могут измениться».
При создании истории особенно важны, по мнению теоретиков, «сюжетные события».
Они отличаются от жизненных событий так же, как сюжет отличается от реальной истории, а вымышленный персонаж – от реального человека.
На одной из лекций Роберт Макки определил сюжетное событие как «значимое
изменение
в ценностно-ориентированной жизни персонажа, произошедшее в результате конфликта».
«В результате конфликта» – потому что люди меняются только под определенным давлением.
Сюжетные события – это моменты значимых изменений, или моменты, которые ведут к значимым изменениям (или их
требуют
).
«Значимых» – потому что изменения в контексте сюжета – это не просто, скажем, перемена погоды.
Даже в самой плохой истории неизбежно будут какие-то изменения. Их может быть великое множество – автокатастрофы, убийства, яростные споры, что угодно.
Но если изменение
лишено смысла,
то нет и драмы.
Вопрос в том, является ли это изменение значимым, вплетено ли оно в единую структуру и подчинено ли общей теме?
Изменение, которое мы ищем, – это изменение ценностей персонажа или, по крайней мере, давление на его ценности со стороны внешней силы (то есть сюжета).
Это изменение в убеждениях персонажа, в его менталитете, морали или мировоззрении.
Или, если хотите, в его душе.
Либо же, как мы уже отмечали, нас как читателей может увлекать именно его неспособность измениться.
Дэвид Корбетт:
Даже если мотивы или поведение таких персонажей заметно не изменяются, к концу истории меняются их
эмоции, понимание
или
отношение к жизни
. А если этого не происходит, то этот
отказ
воспользоваться возможностью перемен ощущается читателем… [В таких случаях] перемена не невозможна – от нее отказываются, а значит, принято решение
не меняться
. И
это решение по своей сути драматично
. [Глава 18: «Трудности изменений: три вопроса к протагонисту»]