Страница 42 из 157
Ах, Англия, Англия, владычица мячей… Сыграть против британских профессионалов было недостижимой мечтой советских футболистов довоенного поколения. Красиво рассказывают, что в 1937-м, после матча «Спартака» со сборной революционной, «красной» Басконии, выигранного 6:2, капитан москвичей Андрей Старостин сказал в раздевалке: «Ну всё, теперь осталось сыграть против Дрейка – и умереть». Эренбурга Старостин читал, в Париже уже бывал (см. матч против «Расинга»), басков победил, играя против лучшего бомбардира чемпионата Испании Лангары, – оставалось встретиться на поле лицом к лицу с Тедом Дрейком из лондонского «Арсенала», «самым совершенным центрфорвардом современности», то есть 1930-х, о котором Андрей Петрович знал лишь из советских газет, впрочем, писавших об английском и шотландском футболе часто и почтительно.
Не могло быть ничего важнее в футбольной жизни, чем матч против родоначальников – если не сборной, то против «Арсенала» – лучшего клуба Англии, а значит, и всего мира
[4]
[В довоенное десятилетие лондонский «Арсенал» выиграл пять чемпионатов Англии из девяти – в 1931, 1933, 1934, 1935 и 1938 гг., а кроме того, дважды становился обладателем Кубка Англии (1930, 1936) и пять раз брал Суперкубок (1930,1931, 1933, 1934, 1938). В чемпионате Англии-1934/35 Тед Дрейк забил 42 гола, что до сих пор является клубным рекордом «Арсенала».]
. Эх, да пусть бы даже не «Арсенала», а сыграть бы с «Манчестер Сити», «Болтоном» или «Чарльтоном»… Имя любой британской команды сияло, как звёзды в небе, – и было не ближе, чем они.
В романе «Вратарь республики», вышедшем в начале 1937-го, писатель Лев Кассиль, страстный футбольный болельщик, «привозит» в СССР «прославленный европейский клуб профессионалов кожаного мяча, известный в футбольных кругах под именем “Королевских буйволов”», подразумевая, видимо, не болгар или бельгийцев, а подданных короля Великобритании и Северной Ирландии Эдуарда VIII. «Команда ехала с особого разрешения Международной футбольной лиги, – фантазировал Кассиль. – Политические соображения заставили блюстителей международных законов футбола согласиться на матч с командой, не входящей в ассоциацию. Непобедимая команда была послана, чтобы раз и навсегда доказать, как отстали советские футболисты от европейского класса игры. Болельщики боялись поверить… Шутка ли сказать – “Королевские буйволы”! Это была легендарная команда».
Только так – в искусстве – казалось, и можно преодолеть эту идеологическую пропасть. Потребовалась война, огромная, кровопролитная война, в которой СССР, Великобритания и США стали союзниками по борьбе с фашизмом, чтобы сказка стала былью.
В сентябре 1945-го СССР и США скрепили победные узы через матч своих лучших шахматистов, прошедший по радиосвязи; советские победили американских со счётом 15 ½ на 4 ½.
Британцы настойчиво предлагали нашим сыграть в футбол.
В 1945-м СССР по-прежнему не состоял в междуна-родных спортивных федерациях, однако ситуация в корне изменилась. Популярность страны, победившей фашизм, была огромна. Президент ФИФА француз Жюль Риме сам приглашал, просил, настаивал, чтобы советские друзья как можно скорее написали заявление о приёме в фут-больную федерацию.
Какие ещё могут быть санкции из-за контактов двух стран-победительниц?
Руководитель английской ассоциации футбола Стэнли Роуз ещё с 1943 года мечтал, писал, предлагал организовать встречу между советскими и английскими командами. В апреле 1945-го он передал через Клементину Черчилль, супругу премьера, приехавшую в Москву, очередное приглашение. Оно было отвергнуто; советское руководство сочло, что ещё не время
[5]
[«Посылать футбольную команду в Англию в мае 1945 года, как это предлагает Английский футбольный союз, считаем нецелесообразным. Май в Советском Союзе является началом футбольного сезона, и команды к такой ответственной игре не готовы», – объясняли 29 апреля в докладной записке на имя секретаря ЦК ВКП(б) Маленкова первый секретарь ЦК ВЛКСМ Михайлов и председатель Всесоюзного комитета по делам физкультуры и спорта Романов. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 309. Л. 55.]
.
В сентябре уже новый премьер, Эттли, повторил предложение. С намеченными гастролями «оперно-балетной группы» быстро не вышло – Большой театр впервые приедет в Лондон спустя одиннадцать лет, в 1956-м, – а проработка футбольных братских встреч на Темзе началась теперь безотлагательно. Надо было только понять, кто и с кем будет играть.
Роуз, конечно, хотел московское «Динамо» – широко, уверенно прошагавшее весь сезон, и за тур до финиша ставшее чемпионом СССР. Лишь в последней и ничего уже турнирно не решавшей игре блистательная команда тренера-новичка Михаила Якушина уступила второму призёру, ЦДКА, – 0:2, а до того не знала поражений: 19 2 21 побед и ничьи в матче с фантастической разницей мячей 73:11. То есть почти 3,5 гола за игру.
Теперь оставалось понять – с кем играть.
По той осени на футбольных матчах в Лондоне, на стадионах «Стэмфорд Бридж» и «White Hart Lane» (стадион «Арсенала» «Хайбери» был повреждён при немецкой бомбардировке), часто можно было заметить русские группы – посольских сотрудников, командировочных. Местные болельщики легко опознавали их по тёмным костюмам и широкополым шляпам, а ещё по характерно-резкому запаху папирос – дым отечества вился по чужим трибунам, будоража британские носы. Так что никто не обратил внимания, когда 13 октября на матче между «Челси» и «Вест Хэмом» появился очередной русский, офицер, подполковник авиации Павел Митрофанович Ревенко. В гражданской, послевоенной жизни он занимал пост заместителя председателя спорткомитета СССР, и был прислан разведать обстановку на местности. Ревенко сидел в директорской ложе «Стэмфорд Бридж» (где шесть десятилетий спустя будут гостить много-много разных русских) вместе со Стэнли Роузом. После беседы, сообщал ТАСС, они вместе «смотрели матч между командой Челси и командой Уэстхэма, который закончился счётом 2:1 в пользу Уэстхэма».
В Государственном архиве Российской Федерации содержится машинописная копия отчёта, отправленного в октябре из Англии в Москву, в ЦК ВЛКСМ. Экземпляр этот не подписан, но справедливо предположить, что автором отчёта о разговоре с «мистером Раусом» был тот самый Ревенко. Он пересказывал содержание беседы: «По ряду причин мы не могли с вами
<раньше, в мае
1945
-го>