Страница 25 из 157
Лето было долгим, прекрасным, но однажды кончилось и оно, и я пошёл в первый класс английской спецшколы номер 15, единственной в Пролетарском районе города Москвы, где мы тогда жили. Теперь это место возле станции метро «Автозаводская» считается едва ли не одним из самых престижных в нашей прекрасной столице, а в ту пору район полностью оправдывал своё рабочее название: пять крупных заводов, от ЗИЛа до АЗЛК, огромная ТЭЦ, бурый снег, вечный запах гари, дым, шпана, и наша интеллигентская школа как этакий высокомерный бастион посреди пролетарского царства. Была у нас в районе, кстати, и своя футбольная команда – «Торпедо», которая над нашей школой шефствовала. И одноимённый стадион, куда я ходил кататься на коньках.
Когда после уроков мы стали знакомиться, один мальчик – он отличался от нас смуглым цветом лица и лёгким акцентом – назвал себя:
– Ролан Кавазашвили.
Я изумлённо на него посмотрел.
– Твой отец случайно не…
Он с гордостью кивнул.
Да, его отец был знаменитый вратарь Анзор Кавазашвили, которого Купавна отчасти обвиняла в пропущенном мяче в матче с уругвайцами, но я не стал этого говорить.
Ролан учился не очень хорошо. По правде сказать, плохо учился. А школа была жёсткая, такая настоящая английская спецшкола, которая ни с лентяями, ни с двоечниками не церемонилась – и всех неуспевающих выгоняла; однако он доучился до конца. Может быть, из-за отца, а может быть, потому, что Кавзик, как мы его звали, был обаятельный, весёлый, красивый мальчик, многие хотели с ним дружить, и учителя прощали ему то, что не простили бы другим.
В ноябре он позвал весь класс на свой день рождения. Его семья жила в добротном сталинском доме на Велозаводской улице. Такого стола, такой мебели, таких богатых, красивых квартир я не видел никогда в жизни. Скорее всего, Кавазашвили получил её, когда играл за «Торпедо». На стенах висело множество больших фотографий, и на одной отец в форме сборной СССР вёл маленького сына за руку по футбольному полю. Сам он появился на дне рождения только в самом конце – среднего роста, обыкновенный и, как мне вспоминается теперь, обаятельный, весёлый, свободный человек.
– Ну, дети, кто-нибудь из вас смотрит футбол?
– Я, я, я, – мы заорали, как на школьном уроке, и стали тянуть руки.
– И за кого же вы болеете?
– За нашу сборную.
На его лице промелькнула лёгкая тень.
– А за какие клубы?
– За ЦСКА.
Он посмотрел на меня удивлённо.
– Почему за ЦСКА?
– У меня дядька военный. И мы станем в этом году чемпионами.
– Посмотрим, – он засмеялся и ушёл.
В чемпионате СССР по футболу в тот год было три фаворита: «Спартак», где и играл после «Торпедо» Анзор Кавазашвили, московское «Динамо» и ЦСКА. Долгое время они шли ноздря в ноздрю, но потом «Спартак» стал отставать, а «Динамо» и ЦСКА в итоге набрали и равное количество очков, и показали одинаковую разницу забитых и пропущенных мячей. А стало быть, предстоял так называемый «золотой матч», который был призван определить победителя.
Он состоялся в начале декабря в Ташкенте. В моей памяти матч был один, хотя, как оказалось, их было два. Первый я не запомнил, потому что он окончился нулевой ничьей, а вот второй… Это была воистину одна из тех фантастических, поразительных игр, которые навсегда остаются в истории футбола.
Первыми добились успеха армейцы, но динамовцы довольно быстро сравняли счёт, а потом за шесть минут забили ещё два мяча. Команды ушли на перерыв при счёте 3 1:, и всем было понятно, что «Динамо» в этом году – чемпион. Да и не просто чемпион, а у них будет дубль, потому что в августе их команда обыграла одноклубников из Тбилиси в финале Кубка СССР.
Сказать, что я был расстроен? Убит! Я хотел выключить, разломать этот чёртов телевизор и никогда больше не смотреть футбол. Я ругал себя за то, что летом бросил бегать, отжиматься и подтягиваться, и по этой причине моя команда теперь проигрывает. Первая половина второго тайма шла в очень нервной борьбе, динамовцы ещё несколько раз могли забить, но не забивали… Не знаю, что было в голове у футболистов ЦСКА, верили они хоть сколько-то в свою удачу или нет, – но потом случилось чудо, которое иногда случается хоть на рыбалке, хоть в футболе. Когда оставалось играть минут двадцать, армеец Федотов забил гол. Счёт стал 3:2. Фигурки на экране задвигались быстрее, динамовцы ушли в оборону, стараясь удержать счёт, и через несколько минут Федотова сбили в штрафной площадке «Динамо». Красавец судья, великий Тофик Бахрамов показал на одиннадцатиметровую отметку.
Федотов сам бить не стал и отвернулся, а его одноклубник Поликарпов чётко пробил по воротам. 3:3.
А ещё через несколько минут снова Федотов вколотил в ворота «Динамо» победный гол. Очень странный, кстати, гол. Мяч летел не очень сильно, и динамовский вратарь Пильгуй должен был его взять, – однако мяч проскочил мимо его рук. Как оказалось, мяч налетел на кочку и изменил траекторию. Эту кочку потом выкопал узбекский болельщик ЦСКА и подарил её Федотову в аэропорту Ташкента, когда новые чемпионы СССР улетали с золотым кубком в Москву.
Как я орал в нашей маленькой двухкомнатной квартире на Автозаводской улице! Как ликовал! Сколько пережил за эти минуты! Это было мне утешением и вознаграждением за всё. За поражение нашей сборной, за отчаяние, за веру и неверие в свою команду. Мы – чемпионы! Чемпионы!
Было немного жаль, что всё происходит не в Купавне; хотя как знать, за кого бы стали болеть наши соседи, ребята. Сборная нас всех объединяла, а клубный футбол – разъединял. Возможно, в этом заложен и какой-то другой, более глубокий смысл; не знаю.
Зато знаю, что очень скоро про эту удивительную игру стали говорить нехорошее, и слухи доходили и до меня. Что, якобы, игроки «Динамо» накануне второго матча выпили семь бутылок водки на троих. А дальше – хуже. Тогдашний тренер «Динамо», знаменитый Константин Бесков, обвинил своих игроков в том, что имел место договорняк, и они сознательно сдали игру противнику в угоду каким-то знаменитым московским картёжникам, которые поспорили с ташкентскими. То же самое говорил и Лев Яшин, но поверить в то, что в моей любимой, самой лучшей стране такое возможно – это было ужасно, и футбол стал постепенно меркнуть в моих глазах.
А правда это или нет, никто не знает до сих пор, как никому неведомо, выкатился или нет мяч за линию поля на мексиканском стадионе «Ацтека» 14 июня далёкого 1970 года…
Александр Курбатов. Фанат московского Динамо
Памяти Ильи Петрова (1968–2017)