Страница 128 из 157
Проектирование стадиона курировал уже упомянутый мною корифей строительной индустрии Всеволод Михайлович Келдыш, ведущий специалист того времени по бетону. У проектировщиков возник вопрос: как именно «посадить» стадион, разместить его в Петровском парке? Как он там должен стоять? Нужна же ось, ориентация, привязка к генплану. Сам Келдыш был уже большим мэтром, к нему так просто не подойдёшь. И тогда он говорит: «У меня есть управляющий делами, он живёт в Малаховке. Поезжайте к нему, он вам на все вопросы ответит». Ребята были молодые, лет по тридцать. Приехали в Малаховку. Выходит такой мужчина – молодой пижон: смокинг, бабочка. Старорежимный такой. Спрашивает: «Ну что, молодые люди, с чем пожаловали, какие вопросы?». Они говорят: «Есть вопросы по Петровскому парку, по стадиону. Нужна ось, нужно понять, как его посадить на генплан, как он должен стоять, чтобы мы от этого могли дальше работать». Он говорит: «Вопрос понятный и решаемый. Прошу в соседнюю комнату – сейчас всё решим». Заходят в соседнюю комнату. Там стоит кульман – такие чертёжные доски раньше были. Он говорит: «Давайте геоподоснову, план». Ему дают. Он прикнопливает его к кульману, остро заточенный карандаш. И – раз! – проводит линию, буквально наобум. Потом расписывается, ставит дату и говорит: «Вот вам документ. Подпись есть – вперёд, ребята». И в итоге стадион встал, в общем-то, криво. Солнце стало заходить не на западе, а на севере. Вот такая забавная история.
Все эти годы, начиная с пятидесятых, я постоянно хожу на игры «Динамо». Раньше ходил почти на все домашние матчи; тем более, что мне от работы очень удобно добираться, можно пешком дойти. Сейчас уже поздней осенью, в холодное время обычно не хожу: всё-таки здоровье надо беречь.
Зато хожу на все хоккейные матчи «Динамо». Хоккей я тоже люблю.
Но футбол для меня всегда был и остаётся на первом месте, с большим отрывом. Футбол – это другая жизнь, другое ощущение, другое всё.
В пятидесятые и шестидесятые годы совершенно по-другому, нежели сейчас, складывались отношения между болельщиками разных команд. Не было никаких стычек. Конечно, не было и какого-то братания, но отношение друг к другу было нейтральным. Никто не подчёркивал громогласно, где «мы», где «они», кто за кого. Это было не принято. Вражды не было никакой. Не было разговоров: вот «мы», а вот «вы», кто кого. Это всё появилось гораздо позже, уже в семидесятые годы. А тогда всё было как-то мирно: кто лучше – матч покажет. Вот и играли.
Когда в 1952 году расформировали ЦДСА, у болельщиков всех команд было огромное сочувствие к армейцам. Все за них переживали, поддерживали: «ну не дрейфь», «ничего, всё ещё будет». Это и во дворах было, и вообще повсюду. Было ощущение настоящего футбольного братства.
Футбол тогда в стране был, конечно, культовым видом спорта. А динамовские болельщики считались самыми интеллигентными и самыми скромными. Настолько, что можно было много лет проработать с человеком в одной комнате – и даже не знать, что он болеет за «Динамо».
Мне кажется, это и до сих пор так. Например, когда мы с сыном ходим на игры хоккейного «Динамо» с ЦСКА в гостях, в их Дворце спорта рядом с ЗИЛом, сразу чувствуешь: дух совсем другой. Более вульгарный, нежели на «ВТБ Арене». А если попадаешь к «Спартаку», то ещё хуже. Из динамовского окружения туда попадаешь – и сразу ощущение, что это вообще не твоё. Но это – сейчас. А раньше, повторюсь, такого не было.
Помню случай из пятидесятых. Мы с пацанами пошли на матч «Динамо» со сталинградским «Трактором». Сидим, много ребят вокруг, а рядом с нами взрослый мужик. И он совершенно открыто заявляет, что болеет за ЦДКА. Ну, ЦДКА так ЦДКА, никто не против. А мы тогда шли на первом месте, по-моему, в тот год и стали чемпионами. А армейцы были нашими главными преследователями. Но бывают такие матчи: вчера всё было отлично, а сегодня – будто подменили. «Динамо» проигрывает 0:1, ЦДКА может нас догнать… И этот мужик говорит: «Ну ладно, кажется, я своим присутствием помог любимой команде. Теперь, – говорит, – можно достать…» – и спокойно вытаскивает бутылку, какую-то сосиску – закусывает и выпивает. Да, тогда такое вполне могло быть на трибунах. Идёт уже 89-я или 90-я минута, самый конец. Мы сидим грустные, нас человек пять, ребята постарше меня. «Динамо» жмётся к своим воротам, счёт по-прежнему 0:1, надежды тают… А «Трактор» всё лезет, лезет, вот-вот сейчас второй забьют. И вдруг, не помню точно, по-моему, Савдунин, «Дуня», получает мяч. Вратарь «Трактора» уже почти у центра поля. И тут он как шарахнет! Мяч летит, вратарь отступает, бежит, бежит – и за его спиной мяч оказывается в воротах. И тут же звучит финальный свисток.
Я рад, что мне удалось повлиять на то, что наш клуб отпраздновал 80-летие британского турне. Дело было так.
У меня есть свой личный официальный бланк. Там написано: Острецов Валерий Митрофанович, академик архитектуры, профессор и так далее. Хотя я нигде не пишу самые главные для себя достижения – мастер спорта СССР по самбо и трижды Лауреат Государственной премии. Пользуюсь бланком редко, только в каких-то совсем исключительных случаях. И вот я подумал: это как раз тот самый случай. А то вдруг забудут в родном клубе отметить 80-летний юбилей в истории клуба. Это было в начале ноября 2025 года.
Я сел и написал в адрес динамовского руководства: «Дорогие динамовцы! Я человек, которому исполнилось 90 80 лет, и из них я болею за клуб “Динамо”. Думаю, что я один из последних, если не последний, кто слушал живой репортаж Вадима Синявского о британском турне нашей команды в 1945 году. И в связи с этим хочу напомнить вам о том, что 13 ноября этого года исполнится ровно 80 лет со дня первого динамовского матча с “Челси” во время того самого турне. Если вы соберётесь это отметить, я готов приехать и сказать вам несколько живых слов».
Сначала была пауза. А потом обрушился шквал звонков. Говорят: «Мы вас ждём, и жену, и сына. Приезжайте на встречу». Приехали, и меня усадили в президиум. Там были игроки «Динамо» – Лещук, Лунёв, Тюкавин. Вёл встречу известный комментатор Виктор Гусев. Он представил меня – и вдруг добавил: «Валерий Митрофанович написал нам письмо, в результате которого и состоялся этот сбор. Если бы он не написал, мы бы, к сожалению, сегодня не собрались. Так что давайте скажем ему спасибо, он нас всех собрал». Письмо было зачитано вслух. Рад, что получилось это сделать.