Страница 121 из 157
Но мы обсудили не только название. Самое главное было – понять, чем мы будем заниматься. Для начала решили, что будем организовывать акции в память ушедших ветеранов клуба, будем приходить на Ваганьковское кладбище, оказывать почести нашим ушедшим динамовским героям.
«Легион чести» ежегодно вручает приз лучшему динамовцу в сезоне. Он называется «Возрождение “Динамо” Москва». Лауреатами за три последних сезона становились Константин Тюкавин, Марцел Личка и Ярослав Гладышев. Недавно разработали, создали и вручили приз Косте Тюкавину, забившему 50 голов за родной клуб.
И, конечно, все вместе болеем на стадионе, на трибуне. В нашем объединении состоят люди взрослые, серьёзные, состоявшиеся. Средний возраст – лет, наверное, шестьдесят.
ФК «Динамо» 50 лет не был чемпионом. Но я к этому спокойно отношусь. Общество создавалось для массовой спортивной подготовки простых людей.
Стать чемпионами, а там хоть трава не расти – такой подход не для меня. Нам нужна третья звезда на нашу эмблему, как глобальная, значимая и основная Цель. Это будет соответствовать 15 чемпионствам. Нам нужны ещё четыре чемпионства, а не одно! Цель должна быть намного круче и больше, тогда проще будет достичь промежуточные цели.
Нужно обозначить Цель и идти к Третьей Звезде, совершенствовать клубную стратегию, привлекать молодых, и обязательно патриотов, динамовцев в руководство клуба. Огромное, даже, может быть, главное внимание уделять академии имени Яшина, нашим воспитанникам и современным технологиям побед в спорте. Посмотрите на Галицкого: лет семь-восемь назад он заявлял о том, что хочет стать чемпионом силами своих воспитанников. Уделил большое внимание академии Краснодара, инфраструктуре, людям в клубе как главному ресурсу. Что произошло потом? Да, в первой команде есть легионеры, однако чемпионами они стали, имея костяк из игроков, выросших в клубе. Я верю, что и у нас всё получится!
Я часто прихожу на Ваганьковское кладбище. У нас здесь покоится столько легенд, столько великих динамовцев, ковавших нашу славу. Для меня это свято, это – в сердце.
Здесь, в общении с ветеранами, в поклонении великим, я подпитываюсь победным духом и каким-то спокойствием, уверенностью. Великая история команды, клуб как стержневое спортивное общество страны и общность болельщиков – общность в поддержке, конкретных делах и нашей безусловной любви – вот что для меня важно! Не «я хочу», чтобы кто-то что-то купил, создал и выиграл, а «сделаем сами». Ведь «Динамо» – это мы. Так – победим.
Одна жизнь – одна команда!
Юрий Шейн, журналист
ДАВАЙТЕ ОСТАВАТЬСЯ ОПТИМИСТАМИ!
[35]
[В тексте использовались фрагменты материала журнала «Динамо» (июль-август 2020 г.) с разрешения редакции.]
Болельщиком московского «Динамо» я помню себя с 1962 года, с 10 лет. Помню, как 18 ноября слушал радиорепортаж о матче последнего тура чемпионата из Ростова-на-Дону. Почему я в столь юном возрасте сделал правильный выбор, не знаю. В 1961 году, когда я уже следил за концовкой чемпионата СССР, «Динамо» заняло самое низкое место за все годы – 11-е. Значит, я выбрал для себя не команду-чемпиона. И Льва Яшина я ещё тогда не видел в игре. Более того, и папа, и брат, на год младше меня, – спартаковцы, у папы был довоенный билет общества «Спартак» с наклеенными марками членских взносов.
В молодости мы с братом ходили на матчи «Динамо» – «Спартак» на разные трибуны, хотя в те годы болельщиков команд-соперников не разводили по секторам. Он уже давно не ходит на футбол, но продолжает играть с друзьями на большом поле. Я – наоборот: хожу на футбол, но сам уже не играю.
Первый матч «Динамо» (и Льва Яшина), который я увидел с трибуны, – полуфинал Кубка СССР со «Спартаком», сыгранный на Центральном стадионе имени В. И. Ленина (нынешние «Лужники») 6 августа 1963 года; мы проиграли 0:2. С того года я стал настоящим болельщиком – и не только футбольным.
Регулярно ходить на матчи «Динамо» я стал в 1967-м – и с тех пор стараюсь их не пропускать. Посещение матчей любимой команды стало жизненной потребностью. Любимыми футболистами на всю жизнь остались Лев Яшин и Эдуард Стрельцов. 27 мая 1971 года я был на прощальном матче Яшина в Лужниках.
Для меня главным нашим соперником был, есть и будет «Спартак». Никогда не забуду матч в «Лужниках» 3 октября 1969 года. «Динамо», дважды уступая в счёте по ходу встречи, одержало победу над лидером чемпионата и будущим чемпионом страны – 3:2. Тогда первый и третий мячи в ворота Анзора Кавазашвили пушечными ударами из-за штрафной площади забил Владимир Ларин, а второй мяч – Геннадий Еврюжихин от угла штрафной ударом в дальний верхний угол.
Много радостных переживаний принесли победы «Динамо» в финалах Кубка СССР – в 1967 году над ЦСКА, в 1970-м – над тбилисским «Динамо», в 1977-м – над московским «Торпедо», и особенно победы в матчах, где мы не были фаворитами: в 1984 году над будущим чемпионом, ленинградским «Зенитом», и в 1995-м в Кубке России над «Ротором».
Навсегда осталась в памяти и победа над «Араратом» (1:0) 6 июля 1976 года с голом Анатолия Шепеля на 88-й минуте: после неё «Динамо» за два тура до конца весеннего первенства страны вышло на первое место – и в итоге стало чемпионом.
Как известно, были у нас не только победы. В 1978 году «Динамо» упустило возможность выйти в финал Кубка обладателей кубков, проиграв по пенальти «Аустрии» в Вене. В 1979 году мы обидно проиграли финальный матч Кубка СССР тбилисскому «Динамо», после 0:0 не забив три пенальти в послематчевой серии. «Динамо» не смогло победить в четырёх подряд финалах Кубка России – в 1997, 1999, 2012 и 2022 годах.
А тяжелее всего я пережил (нет – продолжаю переживать) поражение «Динамо» во втором дополнительном матче с ЦСКА за золотые медали, состоявшемся в Ташкенте 6 декабря 1970 года. Выигрывать за 20 минут до конца такой игры со счётом 3:1, б
о
льшую часть матча играть лучше соперника, не использовать во втором тайме две верные возможности забить четвёртый гол – и вдруг пропустить три мяча за 14 минут и проиграть 3:4! Произошедшее в тот день казалось мне нереальным. Много лет я мысленно возвращался к этому матчу. Мне было трудно смириться с несправедливостью такого исхода, осознать, что ничего уже не поправить. Годы спустя мама напомнила мне, что я (18-летний!) плакал и говорил ей: «Как дальше жить?».