Луч

«Я происхожу из коренных русских жителей этих мест. В 1933 или 1934 году мы жили в деревне Амбары в 35 км от Назино. По деревне ходили разговоры, что весной, по большой воде, на остров против села Назино вывезли 2–3 баржи с заключенными. Однажды моя свекровь, Анисья Николаевна, сказала мне: «Пойдем, посмотрим, что за молодые ребята сидят под арестом в бане у Тычинских». Их поймали деревенские партийные активисты, среди которых активностью выделялся Чернодаров, погибший потом на фронте. Он говаривал: «Поохотничать надо, а то много бежит». В бане находилось 4 человека, которых должны были увезти на пристань, чтобы куда-то отправить. Нам удалось коротко поговорить с ними. Один из парней был одет в легкое серо-полосатое кашне, фасонистый картуз и обут в красные сапоги. На втором было темное пальто и темные сапоги. «За что вы попали сюда?» – спросили мы первого. Он ответил: «А ни за что. Был студентом в Москве. На выходных пошел в гости к тете – москвичке. Дошел до ее двери, стучался, но тетка не успела открыть дверь, потому что меня тут же схватили. Я был арестован как не имеющий при себе паспорта». Выше Амбаров в Обь впадает таежная речка Амбарская. На ней в тот год рыбачили старые рыбаки из бригады Барышева. Однажды у избушки на Амбарской они случайно оставили собаку Барышева Дружка. Барышев попросил товарищей, поехавших за инвентарем, покричать собаку. Когда они приплыли на место, то отвечать им стал женский голос. Рыбакам сделалось не по себе. Они пошли на голос и увидели, что по берегу ходит девушка. Они спросили, как она сюда попала, и в ответ услышали: «Нас шло четверо. Кто сколько смог, столько и прошел, лег и кончился. А я дошла до этой избушки, остановилась здесь и ела старую рыбу из затора (натянутой мережи), тем и питалась. Завезли нас на остров весной, по большой воде. Теперь спасаюсь от верной гибели, пошли искать железную дорогу». Девушку отвезли в Амбары. Кто картошки дал, кто хлеба, кто молока, и повезли на пристань. Потом она попала в Александровскую больницу. В то же лето на остров приезжала московская комиссия. Сюда попала жена какого-то большого начальника. В состав комиссии входили военные. Они сказали местному начальству: «Живых или мертвых предоставьте!» А людей уже не было. Сколько их потонуло, умерло с голоду! Старики рассказывали, что невозможно было ходить на Обь за водой или полоскать белье – такой стон стоял на острове.

У нас в избе была прихожая, комната и две спальни. Женщину провели в дальнюю комнату на ночлег, и я увидела, что у старушки на ногах срезаны икры. На мой вопрос она ответила: «Это мне на Смерть – Острове отрезали и зажарили». Вся мякоть на икрах была срезана. Ноги от этого мерзли, и женщина обертывала их тряпками. Она самостоятельно двигалась. Выглядела старухой, но в действительности ей было 40 с небольшим лет. Однажды, в тот же год, мой свекор Былин Владимир Василевич и свекровь Былина Анисья Николаевна и Барышева Анна Николаевна получили приказ увезти на пристань троих пойманных мужчин – беглецов с острова, которые не могли даже сидеть. Мужчины легли на дно лодки и, едва отчалили, стали просить: «Дайте покушать». Наши бабы и говорят: «Подождите, отъедем, тогда и дадим». Дело в том, что тех, кто давал беглецам с острова еду, лишали положенного им пайка (мука, крупы). Отъехав подальше, наши дали несчастным заранее припасенную картошку и хлеб. Что это были за люди – неизвестно».

Воспоминания Пановой Марии Степановны, жительницы с. Ново-Назино Каргасокского района Томской области (1924 г.р.)

«– А что-нибудь еще помните по этому острову такое характерное, например, издевательства какие там были, нет? НКВД, милиция издевались над теми людьми?

– Не знаю, не слышала я.

– Некоторые говорят, что там людоедство было.

– Было, было.

– А как?

– Привязывали к лесинам, женщинам груди отрезали, икрянки эти вот вырезали.

– На ногах?

– Ну вот это мягкое место.

– И ели это мясо?

– Они жарили на кострах и ели.

– Какое зверство.

– Ну, голод был.

– Голод был…

– Голод был, вот».

Воспоминания Танасоковой Натальи Дмитриевны, жительницы села Ново-Никольское Александровского района Томской области (1913 г. рождения):

«Когда мы работали на клепке, на остров напротив деревни Назино пришла баржа. Было лето, но люди, которых высылали на остров, были одеты в пальто, шапки. По виду это были врачи, интеллигенция. Нас сразу отправили с работы, но мы видели, что людей заставили рыть ямы. Когда мы поехали в Назино, были слышны выстрелы. Однажды во время работы мы услышали крики с той стороны реки. Через некоторое время мы вытащили из Оби женщину, у которой на внешней стороне икры едва держался кусок мяса. Сразу говорить она не могла, но, отдышавшись, сказала, что едва вырвалась, кинулась в воду, потому что ее хотели зарезать. На острове шло людоедство. Кровотечение было сильным. Мы повезли ее в Криволуцкую больницу. Она едва шла, помогали вести в больницу чужие люди».

Спустя несколько часов, когда Цветов закончил перепечатывать запрос, как раз наступило время обеда. У стола, на котором стояла разогретая говядина из банки, его тут же стошнило.