Луч

– Так все говорят. Смотри, мы же не они. Наоборот. Рассказывай. Может, вся история с воровством станет для тебя удачей, потому что мы наконец узнаем о твоих делах, – она оглядела коллег и продолжила поставленным голосом. – Вот мы, например. До явления Луча вместе учились на теоретический физике в Петербургском государственном. Потом, понятно, бежали, бродили, выживали, но быстро осознали, что все, что делает это новое государство, оккупировавшее территории, абсолютно неправильно. Они начали наказывать, цензурировать, убивать тех, кто размышлял иначе о явлении Луча. Начали всех подряд называть сумасшедшими и конспирологами, сектантами. Люди задавали вопросы: почему Луч – это катастрофа и проклятие? Может, наоборот – надо его принять? Его и его творения? А не создавать научные институты и военные организации для его уничтожения? Но всех затыкали, никому не давали говорить. И пришлось действовать другими методами. Так мы совершили первое мероприятие. Четыре года назад, получается? Никто этого не ожидал, поэтому было легко. Северная Россия тогда понастроила много НИИ в разных точках. Это сейчас они только около Петрозаводска… В общем, мы подорвали полностью один Центр, который они создали в районе Тихвина. Разлетелось там все хорошо. Ты об этом ничего не слышал? Интересно. Но сколько тебе тогда было лет? После тактика изменилась, ведь зачем взрывчатка, если можно просто пустить, точнее, освободить Луч? На следующих точках мы уже просто уничтожали мухоморные поля. И Луч дальше действовал сам. Так вот. Что из этого делал ты, раз оказался здесь?

– Ничего не делал. Меня случайно сюда поместили, когда я ехал на велике… на велосипеде.

– В каком районе?

– Рядом с Вологдой.

– Рядом с Вологдой. Я не слышала о наших мероприятиях там. Хотя многие сами по себе действуют, конечно. Ладно. Скоро вернемся к твоему воровству. Еще несколько вопросов. Я посмотрела, что у нас, Марат, нет никаких записей о том, чтобы ты интересовался святыми Луча или «Свидетельствами». Никогда к нам не обращался. Почему?

– Я просто жил и все.

– Просто жил. Но ты видел, какой порядок мы навели в лагере? Не хотелось приобщиться, узнать что-то больше? Добавить смысла в жизнь?

– Да нет, если честно.

– Ты не самый разговорчивый. Так ведь?

Марат промолчал.

– Я тебе рассказывала про наши мероприятия. Как думаешь, ты бы решился в таком поучаствовать?

– В смысле – взорвать что-то?

– Ну необязательно.

– Не знаю.

– Что-то у нас не очень идет разговор, Марат. Почему ты нервничаешь?

– Как я могу не? Вы же фиолетовые.

– Объединение Пяти Святых. Так правильно. Ладно. Значит, воровство. Это первый раз?

– Да.

– Понятно, что врешь. Ну, что думаете? – она оглянулась на девушек, которые всё еще стояли в кабинете.

– Нужно перевоспитывать.

– Это понятно. Вопрос в продолжительности. Начнем с полугода. Потом, может, продлим.

Марат подумал: не убьют, руки не отрежут.

– Марат, ты переезжаешь сюда. Уже переехал. Вещи из прошлой жизни пусть останутся там же.

Следующие полгода он не выходил за пределы района фиолетовых.

* * *

На утренней паре преподаватель снова рассказывал основное: о пяти святых, которые своими молитвами и верой летом 2022 года вызвали Луч, чтобы наказать мир за одержимость технологиями, физикой, интернетом и богатством. В главной книге об этом – «Свидетельствах» – говорилось об отшельниках, которые после отречения от современного мира, живя в лесной избушке, после ежедневных молитв о прощении мира почувствовали зов. В ней же указывалось, что святые преобразились: их сила, вера, душа, убежденность, протест и стали основой Луча. «Они горят каждое мгновение, как напоминание» – главная фраза «Свидетельств».

На паре сидели десятки учеников разных возрастов – отправленные на перевоспитание беженцы. Кто-то за воровство, как Марат и еще несколько других, кто-то за попытку создать в лагере христианский приход, кто-то за блуд. Наказание «Свидетельствами» (кому-то месяц, кому-то полгода) с одинаковыми лекциями было самым легким. За некоторые проступки фиолетовые убивали. На третьей неделе Марата и всех, кто находился на перевоспитании, вместо уроков отвели на поляну на окраине района. Неизвестного, привязанного к столбу, обвинили в том, что он пытался в своем контейнере собрать радио, после чего сожгли.

* * *

За эти месяцы погружения в «Свидетельства» Марат проникся их простотой. В первую очередь учением о том, что нужно быть ближе к земле, лесам, рекам. Да и идея, точнее, картинка, что из-за убеждений пяти человек появилось самое невероятное в истории человечества, – казалась мощной. Все про отрицание технологий ему казалось ерундой. Технологии – ведь тоже про исследование мира? Он, конечно, не говорил об этом на лекциях и зачетах, а сдавал их максимально по «Свидетельствам». Просто для того, чтобы к нему не привязывались и не нужно было ни в чем объясняться. Пару раз он задумывался: почему не наказывают продавца дисков? Вот уж технологии.

В одном из сочинений он написал, что ненавидит себя за то, что смотрел диски и пользовался проигрывателем. Но на самом деле хотел поскорее включить видео или когда-нибудь, если окажется за территорией лагеря, найти какой-нибудь другой гаджет. Как на уроках им объяснить, что технологические штуки тоже созданы в нашем мире, придуманы людьми нашего мира, из веществ этого мира, основаны на открытиях в физике, химии и так далее? Но да, что-то в «Свидетельствах» и в спокойном отношении к Лучу он нашел.

* * *

После обеденного перерыва началась третья пара. Преподаватель зашел в кабинет с двумя неизвестными в обычной одежде. Женщина зачитала с листка несколько имен, в том числе Марата.

* * *

Оказалось, влияние Северной России в лагере было сильнее, чем считалось. Двое неизвестных, например, сказали Марату, что видели все его контрольные работы и всю его успеваемость в школе фиолетовых. Все подобные данные передавались в департамент образования страны (это, видимо, было условием автономии последователей Пяти Святых внутри лагеря).

Разговор шел без фиолетовых. Его и еще пару человек из списка отвели в отдельное помещение. Двое подростков были из реальных сторонников фиолетовых, но вроде не участвовали ни в каких серьезных атаках. Очень-очень беспокойная девочка много говорила, будто пытаясь так скрыть неуверенность. Молчаливый качок был молчаливым качком.