Луч

Вот что было написано в отчете дальше:

«Вдоль Невы группа начала движение на север; меньше чем через час мы оказались на площади у Московского вокзала. Как и на других зараженных территориях, тут везде появился лес. Он пророс через поезда, рельсы, здание вокзала, палатки с пышками, через Невский проспект. Понимаю, что не имеет отношения к делу, но на асфальте и столбах по-прежнему висят объявления о секс-услугах. По Невскому мы прошли мимо моего бывшего места работы – удивительно, но все книги остались на месте, только запылились и пожелтели. Мы взяли по несколько книг (я – Дэна Симмонса). Когда я завис в зале с нонфикшен, Катя и остальные позвали меня в отдел с русской литературой. Они показали на следы: отпечатки и на полках, и на книге Мамлеева, будто ее кто-то брал и рассматривал. Я переспросил, может, это кто-то из наших, но все сказали, что не подходили к этому стеллажу. Мы коротко обговорили, что, значит, нужно держать наготове не только «Мухоморы», но и огнестрельное оружие. Я сказал, что сложно поверить, что в Петербурге спустя столько лет волн Луча мог кто-то выжить, но с очень небольшой вероятностью здесь могли остаться мародеры или беженцы. Я высматривал среди разбросанных по помещению тел приятелей, работавших в книжном, но никого, конечно, не смог распознать. После магазина мы прошли вдоль Фонтанки до Летнего сада, к Русскому музею. Там мы по плану собирались закрепиться на ночевку, чтобы на следующий день отправиться в музей за архивами Билибина. Все прошло без проблем, мы остановились в корпусе Бенуа, разложились около работ Врубеля. Правда, через полчаса, когда никто не смог уснуть рядом с таким соседством, мы передвинулись в помещение без картин. Кое-как заснули. Проснулись рано, разогрели завтрак в бывшей столовой сотрудников, где все еще оставался запас газовых баллонов. Коллеги в это время сходили в архив, забрав билибинские записи, Катя вытащила его работы из рам. Следующей точкой маршрута был Эрмитаж. Как только мы вышли на улицу, сразу почувствовали запах упавших на землю позднеосенних яблок. Очень сильный, такой, словно на яблоки еще и кто-то понаступал.

* * *

Мы одновременно услышали писк, шуршание, хохот. Из канала и сквера повылезали кикиморы, русалки, черти, лешие, шурале, полудницы, ырки. Это только те, кого я успел рассмотреть. На куполе Спаса-на-Крови появилось лихо одноглазое, засвистело так, что пришлось закрыть уши. После свиста существа бросились на нас. Я предложил искать помещение для обороны. Мы осмотрелись и увидели, что на другой стороне реки существ почти не было. Побежали туда, но дорогу преградили черти, их сразу же расстреляли из «Мухоморов». Пока наш военник Саша перезаряжался, на него наскочил леший. Видимо, он мгновенно проник в его сознание – Саша остановился, выронил оружие и закричал так, будто увидел самое страшное в своей жизни (говорят, чаще всего они пугают мыслями о том, что внутри и сквозь тебя прорастает дерево, прокалывая внутренние органы и кожу; в дереве, в тебе, поселяются черви, голуби внутри тебя устраивают гнездо; и ты такое хочешь выковырять, вырезать из себя).

У нас не было времени на антидот для Саши, погибли бы тогда все. Мы перебежали мост. Отстреливаясь, по переулкам добрались до Дворцовой площади. Там, как армия, выстроились сотни существ. Они не двигались. Мы вбежали через арку прямо на них, но они никак не среагировали. Не уверен, что даже в самом начале Луча, когда существа появлялись в пораженных городах, их было так много. Но сейчас они не двигались, при этом нас догоняли черти и лешие, они бежали по стенам и крышам. Мы бросились вдоль площади к Эрмитажу. Раздался свист – лихо. Армия сказок очнулась, все существа посмотрели на нас. Мы начали безостановочную стрельбу, я разливал жидкость по новым патронам. Нам хватило бы ее на несколько десятков существ, но не на несколько сотен. Я уже попрощался с жизнью. Катя и наш второй военник Денис – судя по их глазам – тоже. На него прыгнул черт. У Дениса мгновенно налились красным глаза, он потерял сознание.

Я вспомнил, как в одну из экспедиций не успел отбиться от черта. Он, как и другие существа, представлял опасность не физически, а для разума. Он начал меня путать. Я почувствовал себя чертом, захотел крови, захотел перекусить шею всем участникам экспедиции, сел на четвереньки, попытался напасть. Но коллега воткнул мне в руку антидот, я очнулся и тут же выстрелил из «Мухомора» в сидевшую у меня на плечах сказку.

Не было времени спасать Дениса. Кажется, и самим было уже не спастись.

Над нами скрипнуло окно и раздался голос: «Разойдись!» На балконе Зимнего дворца появился высокий мужчина с двумя пакетами в руках. Он по очереди бросил их в существ. Это были самодельные мухоморные взрыв-пакеты. Облака дыма окутали существ. Он крикнул: «Давайте, быстро, к главному входу!» Мы подбежали к дверям, но они оказались заперты. Неизвестный сбежал с императорского балкона, открыл дверь. Он спросил: «Билетики есть?» Мы зашли внутрь. Он провернул ключ в замке, задернул дверь шторами. Перед нами стоял мужчина, очень похожий на Николая Второго.

* * *

У «Николая Второго» на голове был включен налобный фонарик, поверх футболки надета жилетка с переполненными карманами. Мужчина широко улыбался. Он махнул в сторону лестницы с красным ковром.

– Предлагаю зайти все-таки в более безопасное место, господа. – сказал он. – Сочувствую вашим потерям. Как вы их так раззадорили-то?

– Все началось со Спаса. – сказал я. – И с лихо. Двое наших потеряны. Я Юрий Кучеров, глава группы исследователей, это Катя Мухина, наш искусствовед. А вы?

– Ну вы даете – у Спаса ходить! Там же всегда пахнет!

Мы прошли в большой зал со скрипучим паркетом.

– Можно спросить? – сказал я. – У меня даже не один вопрос.

– Конечно, давай.

– Вы ведь не галлюцинация, не исчадие Луча, тут нет никакого запаха, я не чувствую, но вы ведь…

– Невинноубиенный император? – он засмеялся. – Да нет, к сожалению. Я просто жалкий реконструктор и актеришка. Но как поселился здесь, во дворце, пришлось соответствовать. И удобно. Сохранились все костюмы, всё для усов. Да и атмосфера. Так что, можно сказать, я и вправду стал императором. Императором империи из одного человека. Но я не скучаю, нет. Вы представляете, это все мое! Я за годы так и не понял всего в этом здании, не все изучил. Хотел занять покои, но с этим проблемка вышла. Вот там они, кстати. Да-а-а, давненько я не говорил ни с кем, простите.