Страница 71 из 76
— Вы предлагаете немедленно арестовать всех людей Канариса?
— Нет, рейхсфюрер, потому что именно этого сейчас ждёт Борман, а половина необходимых нам людей после такой чистки либо исчезнет, либо начнёт работать только на собственное спасение. Я предлагаю сначала понять, что делать нам самим, если положение продолжит меняться с той же скоростью.
Гиммлер наконец повернул голову.
— Объяснитесь.
Шелленберг некоторое время подбирал слова, потому что даже внутри движущегося автомобиля существовали фразы, произносить которые следовало с крайней осторожностью.
— До Сталинграда можно было считать поражение на Востоке тяжёлой неудачей, но после Курска и последних русских наступлений это уже становится тенденцией, а теперь они начинают разрушать промышленность в глубине Германии оружием, против которого мы пока не нашли ответа. Если через полгода положение станет ещё хуже, разговаривать с англичанами и американцами придётся в любом случае, только условия тогда будут значительно хуже сегодняшних.
— Фюрер никогда не согласится на переговоры.
— Именно поэтому я говорю не о переговорах, а о возможности создать канал, которого сегодня у нас нет.
Гиммлер снова отвернулся к окну, и автомобиль прошёл ещё несколько километров, прежде чем он заговорил.
— Через кого?
— Швеция подходит лучше Швейцарии, потому что швейцарские каналы хорошо знает Канарис, а теперь мы должны считать их раскрытыми. В Стокгольме можно найти человека, который выслушает совершенно нейтральный вопрос и передаст его дальше, даже не понимая пока, от кого именно он исходит.
Гиммлер поправил очки и впервые за весь разговор едва заметно усмехнулся.
— Вы уже нашли такого человека?
— Я проверил, существует ли такая возможность, рейхсфюрер, потому что считал неразумным приходить к вам с абстрактным предложением.
На этот раз молчание продолжалось ещё дольше, а когда машина начала замедляться возле первого контрольного поста, Гиммлер наконец произнёс негромко и почти равнодушно:
— Никаких предложений о мире, никаких имён и никаких обязательств, а человек должен только выяснить, готовы ли на той стороне вообще разговаривать, если когда-нибудь возникнет такая необходимость.
Шелленберг кивнул, не добавляя ничего лишнего, поскольку именно этого разрешения ему и не хватало.
Вопрос о том, что произойдёт, если главной преградой для подобных переговоров окажется один конкретный человек, он пока не задавал. Подобные мысли в Германии всё ещё стоили значительно дороже неосторожного разговора, да и сам Гиммлер был ещё слишком тесно связан с фюрером, чтобы всерьёз обсуждать его устранение.
Однако впервые за много лет один из руководителей СС разрешил искать дорогу, которая вела не к очередной победе Германии, а к возможности пережить её поражение.
А в другом автомобиле Борман уже ехал к своей канцелярии и составлял в уме список людей Канариса, которых следовало проверить в ближайшие дни, совершенно не подозревая, что следующим человеком, чьи действия однажды придётся проверять, станет совсем не бывший начальник Абвера, а один из высших руководителей Рейха.