Страница 41 из 76
Кинооператор армейской студии присутствовавший в рейде, снял достаточно красочный фильм показанный по всему СССР в кинотеатрах и в действующих частях в кинопередвижках, что имело эффект куда более сильный чем разговоры замполитов о неминуемости наказания.
И, да. Теперь в передовых частях и даже в разведгруппах появились кинооператоры. Иногда профессиональные операторы, иногда просто бойцы группы, обученные пользоваться камерой, и это резко оживило идеологический фронт. Не абстрактные пробежки красноармейцев перед объективом, а реальные боевые операции армии, стали показывать намного чаще, а странный гибрид самолёта и вертолёта под названием «автожир» наконец обрёл своё реальное назначение и смысл в качестве платформы для съёмки.
Тем временем, с зимы 42–43 германская армия готовилась к летней кампании, собираясь отнять инициативу у РККА и вернуть наступательное движение на восток.
Для этого был выбран Курский выступ как возможность отхватить в окружение крупную группировку советских войск, и сразу начать наступление на Москву.
Действия и задумка Вермахта не стали секретом от советского командования и к атаке готовились, укрепляя фронт, и создавая сплошную оборонительную линию на всю глубину, а также снабжая немецкую разведку отборной дезой, про слабость позиций красной армии, её разложение и нехватку патронов.
Всего для атаки Вермахт собирался использовать полтора миллиона солдат в действующей армии и шестьсот тысяч в резерве, собрав по всем странам Оси, почти девятьсот тысяч всякого генетического мусора, собираясь сжечь их во встречных боях, а Вермахт бросить в бой уже в решающей стадии операции. Да и не было уже столько немцев чтобы заполнить весь фронт. Только за зиму 1942−43 было уничтожено более ста дивизий или около полутора миллионов солдат[8].
И разведка в этой работе принимала самое активное участие. Радиоцентр под руководством Павла Судоплатова, вела одновременно несколько радиоигр, через захваченные контрразведкой радиостанции групп, заброшенных в СССР, снабжая дезинформацией командование Вермахта, относительно советских планов по Курскому выступу и общего состояния РККА.
В этой ситуации Волкодавы конечно ни в какие выходы за линию фронта не ходили, а работали с предельной интенсивностью по подготовке разведывательно-диверсионных отрядов.
Но и разведывательные органы Германии тоже усилили активность, и в дополнение к британским, американским и прочим шпионам, добавились агенты СД и Абвера, обычно тихо сидевших по своим норкам.
И конечно все разведки с той или иной скоростью вышли на инициатора всех технических идей и предложений по бомбам особого назначения и специального снаряжения. Да и не могли не выйти, потому как слив этой информации стал частью игры НКВД против недружественных разведок. Ну а на кого ещё сливать, как не на опытного диверсанта и бойца экстра-класса?
Разумеется, всё согласовали с Разведуправлением и Генштабом и предупредили самого Штурмина, к чему он отнёсся с философским спокойствием.
«Надо так надо»
И продолжил жить как жил. С утра и до вечера на полигоне и в учебных классах, вечером с Верой в какие-нибудь московские заведения, вроде театров, концертных площадок или гостей, к многочисленным знакомым Веры, а точнее по всем московским квартирам где собирались интересующие контрразведку люди.
Москва весны сорок третьего, уже ожила достаточно, чтобы в неё вернулись почти все, кто уехал в эвакуацию, заработали многочисленные кооперативные рестораны и концертные площадки и если бы не светомаскировка, обязательная для Москвы и Ленинграда, то всё вообще выглядело бы по-довоенному.
Оживал и Ленинград.
Финны отошли от северной линии на линию Выборг — Приозёрск, дав возможность снять часть войск с этой стороны, а железная дорога вдоль Ладоги, работала с максимальной интенсивностью пропуская до ста составов в сутки. Нормы выдачи в Ленинграде восстановили до довоенного уровня, и хотя всё ещё распределялось по талонам, но уже никто не голодал, и не умирал от истощения.
Заодно вокруг города «почистили» все немецкие батареи, и обстрелы практически прекратились, так как стоило пушкам сделать хотя бы несколько выстрелов, как прилетал бомбардировщик и оставлял на месте батареи лунный пейзаж, трупы и пушки с выкрошенными в пыль приборами наведения.
И вообще объёмно-детонирующие боеприпасы теперь выпускались огромными партиями, поскольку решали сразу кучу вопросов. Уничтожение техники на аэродромах, снос окопов и укреплений в полосе наступления, уничтожение автоколонн и радиоцентров, что невероятно бесило весь Вермахт, от маршалов до рядовых, но ничего сделать не получалось. Секрет бомбы спрятали на дно самого глубокого колодца в самой тёмной пещере, а вход ещё и завалили.
И единственный кто знал, что и как работает — капитан Алексей Штурмин — герой советского союза и кавалер трёх орденов Ленина.
Многочисленные «пробные подходы» красоток всех видов, они с Верой обсуждали в весьма издевательском стиле, комментируя движения бёдер, шевеление шеей и демонстрацию внезапно вспыхнувшей страсти, а все разговоры с солидными и почтенными господами сводящиеся к обсуждению цены продажи Родины, вели в специальных комнатах ресторанов, оборудованных звукозаписью, а в некоторых случаях и киносъёмкой.
Самым результативным оказался посланник Ротшильдов Фредерик Моррис, сразу предложивший Алексею поехать в Прагу, не оставаясь на скучный спектакль, чтобы спокойно пообщаться.
Посланник крупного капитала прибыл с Эллис Тарковски, очаровательной девицей едва ли старше двадцати лет, но вполне умненькой, отлично воспитанной, имеющей весьма модельную внешность, и повадки опытной «жрицы любви» что выдавало в ней выпускницу одного из женских пансионов Великобритании уже многие сотни лет, готовивших шлюх для мировой элиты.
Эллис не корчила неземную страсть, демонстрируя скорее умеренный интерес, вполне естественный к молодому капитану и герою Советского Союза, но явно была готова к «продолжению банкета» в любой форме.