Страница 17 из 79
— После школы будешь куда-то поступать? – снова спрашивает Коля, вцепляясь в мое лицо серьезным взглядом.
Выдохнув, я решаю просто не думать о лишнем. Мне нужно ему понравиться, и я могу это сделать. Играть для этого необязательно, я вижу, что Коля и так удивлен нашей парой. И я вдруг чувствую обиду за Руса в этот момент.
Какое-то время мы ведем светскую беседу. Отвечаю на вопросы, улыбаюсь, рассказываю о планах на обучение.
Потом в кофейню заходят две девушки, и Николай говорит:
— Русик, сделаешь?
Тяжело вздохнув, Капралов все же молча поднимается и идет за стойку. Я провожаю взглядом его широкие плечи и возвращаюсь к лицу его дяди.
— Он тебе нравится? – вдруг бьет в лоб вопросом Коля.
— Рус? – переспрашиваю зачем-то, чуть смутившись. – Конечно. Иначе бы мы не встречались.
— Вы очень разные.
Молчу, ощутив внезапное раздражение. Я и сама это знаю, но ему-то что с того? Приходится напомнить себе, что мне нужно понравиться этому бородачу.
Поэтому начинаю медленно, стараясь подбирать слова:
— Мне это не мешает. Руслан очень хороший. Кажется, лучше, чем вы думаете. Он мне сильно помог.
— Он тебе нравится, потому что помогает?
— Нет, – хмурюсь и прямо смотрю на Николая, – он мне нравится, потому что так случается.
Он хмыкает в бороду и говорит:
— Я понял.
— Вы против?
— Что? Нет, конечно. – Коля бросает взгляд через плечо, чтобы убедиться, что Капралов занят посетителями. – Я знаю, что Русик хороший пацан, просто я за него переживаю.
Улыбаюсь, склонив голову набок:
— Разве я похожа на человека, который может его обидеть?
— Возможно, ты удивишься.. когда узнаешь, как легко его обидеть. Но нет, я не об этом. Скорее, просто хочу, чтобы рядом с Русом были правильные люди. А правильная девушка – это вообще предел моих мечтаний для него.
Чувствую, как теплеют щеки. Но уже не от смущения, а от жгучего стыда. Я – ужасная. Николай, конечно, своеобразный, но он действительно переживает за Капрала и хочет для него лучшего. А что он получает? Девочку-изгоя, которая просто юзает его в своих интересах.
— Я.. – произношу охрипшим голосом и отвожу взгляд, – я постараюсь о нем заботиться. Вам не стоит переживать.
Говорю то, что от меня хотят услышать. И, признаться честно, чувствую себя хуже с каждым словом. Все заслуживают искреннего отношения. Тепла, симпатии, заботы. И совершенно неважно, сколько человек прочитал книг, как он разговаривает и какую одежду носит. Всем нужно, чтобы их любили. А этому волчонку – особенно.
-– -. .. / -. .– .. / .–. – .-. – .–
Когда моего плеча касается широкая горячая ладонь, я вздрагиваю. Смотрю на Руса и слабо улыбаюсь.
Говорю:
— Я домой поеду.
Он кивает и устремляет вопросительный взгляд на дядю:
— Коль? Могу проводить?
Николай внимательно наблюдает за тем, как Капрал подцепляет прядь моих волос и растирает ее между большим и указательным пальцем.
Кивает и кидает коротко:
— Окей.
А потом, когда я прощаюсь с ним и останавливаюсь около выхода, Коля подзывает Руса и что-то тихо ему говорит. Они перекидываются парой фраз, Капралов, кажется, злится, но в итоге соглашается.
Скинув фартук в подсобке, толкает дверь, открывая ее передо мной.
Поначалу идем молча. На улице уже темно и ощутимо прохладно, поэтому я обнимаю сама себя за плечи.
— Замерзла?
— Не думала, что вечером уже так холодно.
Рус начинает расстегивать худи, но я вскидываюсь:
— Не надо!
— Почему?
— Тогда ты замерзнешь.
— Мне обычно всегда жарко.
Отвечаю со смешком:
— Я заметила. Ты очень горячий.
— Надеюсь, это ты о том, что я нереально сексуальный.
Замолкаю и отворачиваюсь. Совсем не против в этот момент, чтобы Капралов подумал, что я страшно оскорблена. Потому что на самом деле он меня волнует. И его сиплые низкие нотки в голосе, и то, что он говорит. Иногда слишком прямо, иногда шокирующе просто. У него есть какое-то особенное пацанское обаяние.
Но все же я слишком хорошо понимаю, что мы друг другу не подходим.
— Ты пошел меня провожать, чтобы уйти с работы? – спрашиваю.
— Я прошел провожать, чтобы проводить, – хмыкает он.
— Тебе.. необязательно это делать. То есть я прикрою тебя перед дядей в любой момент, если нужно. Но не нужно делать то, что не хочешь.
— Вроде бы, раньше ты так не заботилась о том, хочу ли я быть твоим парнем?
— Ненастоящим парнем, – поправляю машинально.
— Да насрать.
Я смотрю на то, как Руслан идет, сунув руки в карманы джинсов и чуть откинув голову назад. Походка развязная, как будто каждый шаг – вызов этому миру.
Произношу тихо:
— Мы ведь можем друг другу помочь. Давай попробуем не ругаться?
— Ну попробуй, – хмыкает он.
Господи, ну что за непробиваемое хамство! Я останавливаюсь и выпаливаю:
— Знаешь что! Я вообще не хочу, чтобы ты со мной шел! Я от всей души предложила наладить нормальное общение, тебе же действительно на все.. насрать!
— Перешла на знакомый мне язык, Дань?
Стоим посреди тротуара и сверлим друг друга тяжелыми взглядами. Не уверена в том, что чувствует Капралов, но я практически ощущаю, как его черные глаза вгрызаются в мое нутро.
— Ты со мной ни на каком языке, видимо, общаться не собираешься. – Развожу руками. – Я старалась понравиться твоему дяде, и хочу заметить, у меня получилось!
— Я не понял, мне в ноги тебе упасть за это?
Окончательно разозлившись, рявкаю:
— Все, пока!
И резко топлю вперед. Пусть идет к черту, ему там самое место! Если только можно прийти к самому себе.
— Стой, придурочная, – смеется Рус за моей спиной.
Смешно ему! Офигеть. Я киплю от эмоций, а ему – просто смешно. Ноль сопящих песиков из десяти.
Не оборачиваясь, упрямо иду вперед быстрым шагом. Этот парень меня путает! Не хочу сейчас быть рядом с ним, просто хочу домой.
— Блин, Дань, да остановись! – Капралов догоняет меня без усилий и берет за локоть.
Резко развернувшись, отпихиваю его от себя. И в этот момент вдруг как будто вылетаю из собственного уставшего тела. И тут, со стороны, я не до конца понимаю, почему так остро отреагировала. Была веская причина? Действительно?
Воспользовавшись заминкой, Руслан делает шаг ко мне, обхватывает руками и прижимает к своей груди. Так нежно гладит меня по волосам, что я замираю. Эта мужская ласка для меня – откровение. Он много раз меня целовал, но как-то механически, показательно. Сейчас эти объятия кажутся мне щемяще нежными. И совсем ему несвойственными.
— Давай попробуем не ругаться, – говорит Капралов примирительно.