Смерть идеальной женушки

Оставив Пола, Хэмиш отправился ответить на звонок. Говорил старший детектив-инспектор Блэр из Стратбейна.

– Как делишки, деревенщина?

– Да ничего, – ответил Хэмиш.

– Есть о чем доложить?

– Нет, не о чем.

– Вот скотина везучая, – проворчал Блэр. – Послушай, тут новый суперинтендант, Питер Дэвиот, собрался в Лохдуб на рыбалку, остановится в гостинице. Я хочу, чтоб ты держался от него подальше.

– Почему?

– Да для твоего же блага, придурок. Узнает, что тебе нечего делать, – возьмет и прикроет твой участок.

– У вас всё? – спросил Хэмиш.

– Всё! – рявкнул Блэр. – К Дэвиоту не лезть. Я предупредил.

Хэмиш грохнул трубкой.

Подождав некоторое время, он позвонил мистеру Джонсону, управляющему лохдубской гостиницей.

– Что скажете, если я вызовусь целый месяц совершенно бесплатно снабжать гостиницу яйцами от кур свободного выгула? – спросил Хэмиш.

– Скажу «давай», – ответил управляющий. – Из-за этой паники вокруг сальмонеллы все хотят, чтобы яйца были от кур свободного выгула. Я им, конечно, говорю, что у нас так и есть. Велю повару покрасить их кофе и прилепить на скорлупу перышко-другое, чтоб было похоже. Но с кого-нибудь непременно станется отравиться. А что ты хочешь взамен?

– Нет ли у вас постояльца по фамилии Дэвиот?

– Есть такой, только приехал.

– Тогда я хочу заказать ужин на двоих на сегодняшний вечер.

– Ладно. По рукам. Только шампанское не заказывай.

Затем Хэмиш позвонил в поместье Томмель. Трубку снял дворецкий, и Хэмиш попросил к телефону Присциллу.

– Кто говорит? – подозрительно спросил дворецкий.

– Джеймс Фозерингтон, – ответил Хэмиш с безупречным выговором джентльмена из высшего сословия.

– Одну минуту, сэр, – сказал дворецкий елейным голосом.

Присцилла подошла к телефону.

– Алло, Хэмиш, – сказала она. – Это же ты, да?

– Я. Не хочешь поужинать со мной сегодня вечером в гостинице?

Повисло долгое молчание, и Хэмиш с силой сжал трубку.

– Хочу, – наконец ответила Присцилла. – Но каждый платит за себя. Джонсон все повышает цены и повышает.

– У меня есть деньги, – оскорбился Хэмиш.

– Прекрасно. Во сколько?

– В восемь. И… э-э… Присцилла, не могла бы ты надеть что-нибудь шикарное?

– Есть смысл спрашивать зачем?

– Нет.

– Поняла. До встречи.

Хэмиш вернулся на кухню. Пол исчез. С ним исчезло и все печенье. Более того, тарелка была измазана джемом.

«Шоколадное печенье с джемом! – поразился Хэмиш. – Удивительно, что у него еще зубы остались».

В тот вечер перед доктором Броуди оказалась тарелка с диким розовым рисом. Жена налила ему минеральной воды.

– Это что? – спросил он, потыкав мешанину вилкой.

– Рис с тунцом, – гордо объявила Анджела. – Измельчаешь тунца в блендере, а пасту смешиваешь с диким рисом. И попробуй хлеб, он цельнозерновой. Я сама испекла.

Доктор Броуди осторожно положил вилку. Он посмотрел на жену. Ее волосы стали кудрявыми, будто парик, и в них появились крашеные серебристые прядки. На ней была просторная белая рубашка с вышитыми клубничками, новые голубые джинсы и белоснежные кроссовки. Все это время он не жаловался на перемены и рад был, что у жены появились новые интересы, хоть и надеялся, что скоро ей надоест и она снова станет самой собой. Но день был долгий и трудный. Он изголодался и измотался. Дом сиял как начищенное серебро, но казался стерильным и неуютным.

Он поднялся из-за стола.

– Ты куда? – спросила Анджела.

– В гостиницу, поесть как следует. Говорят, там новый повар. Хочешь со мной?

– Ну чего ты? – У Анджелы уже выступили слезы на глазах. – Я же весь день надрывалась: убиралась, хлеб пекла…

Доктор Броуди вышел из дома и совершенно бесшумно закрыл за собой дверь.

Анджела села на стул и горько-горько заплакала. Трикси сказала, что жирная еда, дешевое вино и сигареты его погубят. Все это было ради него, а он над ней поглумился! Наконец она утерла слезы. Скоро она пойдет на собрание общества защиты птиц. Трикси будет там. Трикси знает, что делать.

Миссис Дэвиот сказала мужу:

– Смотри, какая изысканная пара!

Суперинтендант посмотрел на них поверх меню. Высокий худой мужчина с огненно-рыжими волосами, одетый в ладно скроенный, но слегка старомодный смокинг, придерживал дверь для высокой блондинки в нефритово-зеленом платье-бюстье с коротенькой пышной юбкой и в шелковых зеленых туфлях на высоком каблуке.

К столику Дэвиотов подошел официант, готовый принять заказ.

– Это у вас приезжие? – спросил мистер Дэвиот, указав на парочку.

– Нет-нет, – ответил официант, – это мисс Халбертон-Смайт и мистер Макбет, наш констебль.

– Пригласи их к нам за столик, – с энтузиазмом предложила его жена.

Миссис Дэвиот свойственны были честолюбие и снобизм, и она страстно желала рассказать подругам, что поужинала с кем-то из семейства Халбертон-Смайтов.

Вскоре Хэмиш с Присциллой уже сидели за столиком суперинтенданта.

– Давайте по-простому, по именам, – с готовностью предложила миссис Дэвиот. – Я Мэри, а это мой муж Питер.

– Что ж, очень приятно, – ответила Присцилла. – А мы – Присцилла и Хэмиш.

Хэмиш уже три раза пожалел, что решил угробить вечер, который мог бы провести наедине с Присциллой, только чтобы насолить Блэру. Мэри Дэвиот была маленькой, толстенькой, вычурно одетой дамочкой, которая все время уродовала свой шотландский акцент, пытаясь переделать его в английский. Муж ее был худым человечком с серыми глазами, волосами и лицом.

– Так вы Макбет, – сказал он, оглядывая Хэмиша.

– Можно просто Хэмиш, Питер, – любезно ответил тот.

Затем повисло молчание: все выбирали, что заказать.

– Ну и цены, – наконец сказал Дэвиот. Он обернулся к официанту: – Стандартное меню, пожалуйста.

– Может, ты хочешь что-то другое? – спросил Хэмиш у Присциллы.

– Нет, дорогой, – смиренно ответила та.

Хэмиш осознал, что разозлил ее, воспользовавшись ею, чтобы пробиться к суперинтенданту, и у него сжалось сердце.

– Вы как, готовы к Двенадцатому? – спросила миссис Дэвиот у Присциллы.

Та приподняла брови.

–К Славному двенадцатому

[7]

[«Славным двенадцатым» в Британии называют 12 августа – день начала сезона охоты на куропаток. Подробнее об этом можно узнать во второй книге цикла, «Смерть негодяя».]

, – пояснила миссис Дэвиот.